Я подошел к каждому из проигравших, похлопал по плечу и лично вручил им жетону с цифрой «2».

— Выиграли два раунда. Молодцы. Идите, отдохните. Вы свое уже доказали.

Они брали холодный металл, сжимали его в потных ладонях и, кивая, уходили с поля. Их походка была усталой, но спина оставалась прямой.

Они не чувствовали себя побежденными. Они чувствовали себя солдатами, прошедшими через ад и оставшимися в живых. А для того, что ждало нас впереди, это было куда важнее любой победы в турнире.

Победившие бойцы стояли, опираясь на колени, вытирая кровь с губ и поправляя помятую броню. Но в их глазах уже не было растерянности. Был холодный, отточенный стальной блеск. Слова о несправедливости как о комплименте попали точно в цель.

И прежде чем я успел что-то сказать, картина повторилась. Только на этот раз это было еще более откровенно, еще более нагло. К моим тридцати трем оставшимся бойцам, не дожидаясь команды, направились тридцать три новых противника.

Не те, кто случайно оказался рядом. Нет. Это были выдающиеся бойцы, все на стадиях Развязки или Эпилога. Их движения были уверенными, взгляды — холодными и насмешливыми.

Они просто подходили и вставали напротив, не говоря ни слова, занимая позиции. Вызов был брошен молча, но он висел в воздухе, густом, как смог.

И мои ребята… мои ребята не заерзали. Не зароптали. Они встретили это молчаливое наступление такими же молчаливыми, готовыми к бою позами.

Лорик, весь в ссадинах, щелкнул костяшками пальцев, разминая кисть. Гронд плюнул на ладони и снова сжал рукоять своего меча. Карина оскалилась в улыбке, больше похожей на оскал, и провела рукой по своему ирокезу, будто приглаживая его.

Они приняли правила этой игры. Более того, они горели желанием доказать, что эти правила для них — не помеха. Впрочем, пока они не были в реальном бою, кое-какое послабление я им дать все-таки мог.

— Перерыв час! — объявил я, с усмешкой заметив разочарованные вздохи некоторых офицеров.

К сожалению, это был максимум снисхождения, который я мог (и который хотел) проявить по отношению к своим ребятам. Потому что куда важнее снисхождения для них сейчас был стимул.

Когда час подошел к концу, я снова активировал «Вой»:

— Четвертый раунд! — мой голос разорвал напряженное молчание. Все взгляды устремились на меня. — И изменение условий для моего взвода. — Я сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Каждый, кто выстоит в этом раунде… получит от меня один препарат маны. Лично в руки. Сразу после боя.

Эффект был мгновенным и предсказуемым. Среди пятисот других участников, стоявших поодаль и уже смирившихся со своей ролью статистов, пронесся гневный ропот.