Клинки свистели, целясь не в броню, а в щели, в суставы, в лицо. Сгустки маны, которые раньше были предупредительными или оглушающими, теперь летели с явным намерением прожечь плоть. Воздух наполнился хриплыми криками ненависти, звоном ломающихся доспехов и влажным чавканьем ударов, достигших цели.

И даже те, кто не сражался с моими ребятами, подхватили этот настрой, вымещая на своих противниках злость за неполученные плюшки. Вот теперь Хамрону и остальным наблюдателям нашлось предостаточно работы. И я сам тоже включился в процесс, чтобы избежать необратимых последствий.

Тем не менее, даже разнимая случайных бойцов, я не забывал следить за своим взводом. И, пожалуй, я мог по праву гордиться.

Мои ребята встретили этот шквал, как скалы встречают прибой — стоя твердо, но принимая на себя всю его разрушительную силу.

Лорик, избитый до неузнаваемости, поймал клинок противника в переплетение ремней на своем предплечье и, сломав тому палец, вывернул оружие, добив оглушающим тычком в горло. Гронд, истекая кровью из рассеченного бедра, просто повалил своего визави на землю и долбил его кулаками в шлем, пока тот не поднял руки, сдаваясь. Карина, проведя почти самоубийственную атаку и чудом избежав участи напороться на меч врага, приставила кинжал к его горлу, на котором проступила отчетливая кровавая полоса.

Когда гул боя стих, среди двухсот сорока с небольшим проигравших не было ни одного моего бойца. Но цена за такую сокрушительную победу была запредельной.

Восемь из них, даже одержав победу, не могли продолжать. Один сидел, зажав рукой вспоротый бок, из которого обильно сочилась кровь. Другой пытался встать на вывернутую ногу и падал с тихим стоном. Еще один просто лежал на спине, уставившись в небо, и его грудь дышала прерывисто и хрипло. Они выиграли, но их турнир был окончен.

Мои командиры и несколько бойцов, еще державшихся на ногах, бросились к ним, оказывая первую помощь, поднимая, уводя с поля. Они делали это молча, с каменными лицами, но в их движениях читалась самая настоящая гордость.

Я дождался, когда последнего раненого унесут, и опустился на середину поля. Двести сорок человек осталось. Среди них — двадцать пять моих, стоящих, как избитые, но непокоренные столбы.

— Пятый раунд! — рявкнул я, не позволяя никому из участников, среди которых уже не осталось свежих и не потрепанных, перевести дух. — Разбивайтесь на пары! — Я сделал паузу, глядя на своих двадцать пять железных людей. — И для моих новое условие. Если в этом раунде вы выберете себе самого сильного, самого опасного противника из оставшихся и победите его, то получите не один, а три концентрата маны. Сразу.