Корабли один за другим оторвались от причала и, набирая скорость, скрылись в утренней дымке, оставив позади лишь пустые, безмолвные Руины и горький дым былых поражений.

###

Монотонный гул двигателей стал саундтреком к моему личному ритуалу. Я заперся в каюте, отгородившись от суеты на палубах, и вывалил на стол добычу.

Предметы, заинтересовавшие Маску, как всегда, на вид выглядели хламом, но это было не важно, пока они могли дать мне энергию и время. Когда все было кончено, я оценил прирост. Примерно двадцать пять миллионов. Неплохо.

Но это было лишь начало. Я вышел на палубу, где уже кипела работа. Мои ребята под руководством Яраны и Силара проводили опись трофеев, сгруженных с «Буревестника» и «Молота». Я подключился, пробегаясь глазами по сводкам и лично заглядывая в некоторые сундуки.

Цифры складывались в голове в ошеломляющую мозаику.

— Четыре миллиона в звонкой монете и слитках, — пробормотал я, просматривая отчеты. — Семь — в артефактах. Три — в ядрах к ним. Двадцать — в драгоценных камнях. И еще пятнадцать — в разном хламе, который кто-то посчитал ценным. Итого… пятьдесят один миллион.

Это не считая того, что уже было внутри меня.

Мой взгляд упал на открытый сундучок с драгоценностями. Бриллианты, изумруды, сапфиры переливались в свете артефактных ламп.

Интересно, а они придутся по душе Маске? Забрав сундучок с собой, я снова заперся в каюте. И результат экспериментов оказался даже лучше, чем я мог надеяться.

Бриллиант размером с ноготь Маска поглотила за секунду. Он просто растворился, исчез в моей ладони, и в меня из золотой татуировки хлынул такой мощный, чистый поток маны, что у меня перехватило дыхание.

За этот камешек можно было выручить пятьдесят — шестьдесят тысяч золотых. Но маны мне от него пришлось почти на семьсот тысяч.

Я тут же выхватил другой камень, даже побольше, но на этот раз Маска будто бы объявила голодовку, наотрез отказываясь поглощать бриллиант. Поначалу я не понял причину, но, изучив камень внимательнее, заметил внутри крошечную трещинку.

Вот в чём было дело. Маске не нравились дефекты.

С лихорадочной поспешностью я начал перебирать камни, предлагая их Маске. Какие-то она с удовольствием принимала, какие-то оказывались ей неинтересны.

Когда последний безупречный камень растворился в золотых узорах, я чувствовал себя переполненным маной. Эквивалент шестидесяти миллионов золотых от этих камней. Плюс предыдущие двадцать пять. Плюс то, что было до этого.

Энергии было более чем достаточно. Слишком много, чтобы просто носить в себе.

Я не стал тянуть. Сел на пол, скрестив ноги. Направил всю эту бушующую мощь внутрь белых жгутов. Мана заклокотала, забурлила, расширяя существующие нити и создавая немного новых.