Силар, сверившись с предусмотрительно предоставленной инструкцией, влил ману в один из узлов магической системы бомбы. В ту же секунду махина начала мерно гудеть и гул с каждой секундой становился все сильнее.

— По моей команде, бросайте ее вперед! — мой голос прозвучал четко и холодно, разрезая напряженный воздух на корабле. — Три… два… один… Давай!

Подняв махину бомбы над головами, вдвоем они размахнулись, вложив в движение мощь артефактов, и швырнули здоровенную хреновину с носа корабля. В тот же миг я плавно, но уверенно потянул рычаги управления тягой назад. Корабль слегка вздрогнул и начал терять скорость, отставая от нашего летящего вперед «подарка».

Бомба, огромная и неуклюжая, понеслась к щиту. Она не успела накопить полный заряд, но та энергия, что уже клокотала внутри, была чудовищной. Я активировал «Юдифь», мир вспыхнул сетками данных и энергетическими полями.

И я увидел, как бомба, оставляя за собой шлейф сконцентрированной маны, врезалась в ту самую уязвимую точку на силовом поле.

Ослепительная вспышка на мгновение окрасила все в белый цвет. Громыхнуло так, что я едва подавил желание схватиться руками за уши, а дошедшая до «Золотого Демона» ударная волна, прогнув и разорвав щит, обрушилась на корпус.

Но через окуляр я увидел ее. Брешь зияла перед нами, зловещим черным провалом в переливающемся силовом поле. Я вцепился в штурвал, до костяшек белея пальцами, и направил «Золотого Демона» прямо в эту узкую щель.

— Держитесь! — крикнул я, но мой голос потонул в оглушительном скрежете.

Мы врезались в брешь. Это не было чистым проходом. Это было протискивание сквозь сжимающиеся тиски. Ударная волна от взрыва бомбы все еще бушевала, сотрясая корабль, как щепку в шторм.

Корпус содрогался, и сквозь гул двигателей прорвался пронзительный визг рвущегося металла. Осколки нашей же бомбы, разогнанные до невероятных скоростей, впивались в броню «Золотого Демона» с таким звуком, будто по корпусу лупили десятки гигантских молотов. Я почувствовал, как корабль клюнул носом, заскрежетал по краям бреши, которая оказалась на добрый метр уже, чем мы рассчитывали.

Но сквозь весь этот хаос я ощущал глухое, мощное биение сердца корабля. Он стонал, скрипел, но не ломался. Корпус, выкованный по стандартам Роделиона, выдерживал.

Секции брони, смятые и иссеченные, все же не разорвало на части. Свет погас, на секунду погрузив мостик в темноту, прежде чем аварийные фонари залили все кровавым багрянцем.

И затем мы, наконец, прорвались в воздушное пространство над Руинами Перекрестка. Обычный корабль бы тут же рухнул. Небесные суда не предназначались для полетов в гравитационном поле.