Но этого все равно было недостаточно.

Я перестал просто питать татуировки собственной манной. Я открыл шлюзы. Из золотого узора на груди, из самой Маски Золотого Демона, хлынула чужая, древняя и безжалостная энергия. Она влилась в привычные каналы, ведущие к моим артефактным тату, и те взвыли.

«Грюнер» выплюнул не сгусток маны, а сжатую золотую молнию. Ее удар о щит Нешалы был не глухим столкновением, а ослепительным взрывом, от которого по костяной поверхности поползла паутина трещин. Они быстро затянулись, о сам факт был воодушевляющ.

«Прогулка» и «Прилар», питаемые адским коктейлем из моей маны и энергии моей же жизни, рванули меня вперед с такой скоростью, что даже Нешала не успела достаточно быстро среагировать, когда я оказался позади нее.

Но такая мощь требовала расплаты. Мои мышцы горели, связки трещали от перенапряжения. Тело не было рассчитано на подобные перегрузки. И тогда я активировал «Жанну».

Набор исцеляющих татуировок на моей спине вспыхнул неярким, но настойчивым белым светом и… остался гореть. Обычно целительные артефакты применялись дозировано. Они преобразовывали ману в импульс живительной силы, который должен был постепенно впитаться в ткани, ускоряя регенерацию.

Но я, поставив на этот бой все, что у меня было, плевать хотел на эти правила. И начался кошмарный цикл. Энергия Маски, грубая и разрушительная, рвала мои ткани изнутри, а «Жанна» тут же латала их, вплетая живую плоть заново. Это была не регенерация — это была непрерывная и невероятно мучительная перестройка.

Боль была невыносимой. Каждый нерв был будто оголен. Я чувствовал, как мышцы на руках уплотняются, чтобы выдержать возросшую нагрузку, как кости становятся тяжелее, как сухожилия превращаются в стальные тросы.

Но этот рост был насильственным. Ткани не выдерживали и рвались уже от самого исцеления, только чтобы быть исцеленными вновь. Это был адский конвейер самосовершенствования, работающий на сжигании моей жизни и маны.

Я парировал удар ее браслетов-клинков уже не предплечьем, а всей рукой, и металл заскрежетал о мою внезапно уплотнившуюся кожу, оставляя глубокий порез, который затянулся за время взмаха. Я отшвырнул ее ударом ноги, чувствуя, как кости в бедре трещат под нагрузкой и тут же срастаются, становясь крепче.

Я горел. Я был живым факелом из маны, боли и ярости. Скорость стала пугающей. Сила — чудовищной.

Но счетчик моей жизни и энергии отсчитывал секунды до нуля. Я видел, как в ее глазах за маской промелькнуло нечто новое — не злость, а холодное, расчетливое удивление.

Она больше не превосходила меня. Теперь я был непредсказуемым монстром, который с каждым мгновением становился сильнее, быстрее и безумнее. И она отступила еще на шаг, потом еще, и еще…