В тот же самый миг ее костяное шило, ведомое отчаянной яростью, вонзилось в мою грудь. Я почувствовал, как холодный осколок кости вошел прямо в мое сердце, заставив его на мгновение остановиться.
Мы замерли. Я, стоя на коленях над ней, с энергетическим клинком, торчащим из ее тела. И она, в ровно том же положении. Пыль медленно оседала вокруг нас. Грохот битвы где-то вдали внезапно стал оглушительно громким.
Триумф в ее глазах был таким ярким, таким полным. Ее губы искривились в победоносной ухмылке, когда она почувствовала, что ее костяное шило нашло свою цель.
Она знала — удар пришелся точно в сердце. Прямое попадание. Смертельное для любого Артефактора, даже Хроники. Тогда как лезвие «Энго» не достало до сердца, лишь разрезав легкое, что было, конечно, тоже опасно, но уже не смертельно.
Но я усмехнулся. Поток крови вырвался у меня изо рта, но это была усмешка. Горькая, уставшая, но искренняя.
Ее ухмылка дрогнула. Она увидела, что в моих глазах нет шока или страха. Лишь холодное удовлетворение.
Ставка. Отчаянная, безумная ставка. Вместо того чтобы уворачиваться, я подставился. Именно потому что моя атака прошла чуть левее. Мне нужен был шанс наверстать упущенное. И я купил его своей грудью.
В тот миг, когда кость вошла в меня, сработала максимальная комбинация. «Жанна» взревела, выжигая остатки маны, пытаясь залатать разорванную плоть вокруг инородного тела.
Но одного исцеления было мало. «Хроника четвертой магической башни» вспыхнула, дополнительно усиливая не мою магическую проводимость, а физическую структуру самого сердца. Оно не помогло мне создать новое ядро, но в ее свойствах было укрепление главной мышцы тела, чтобы она могла выдержать такую нагрузку.
Третий уровень обороны — сеть белых жгутов, что Маска вплела в меня вместо ядра, сжалась вокруг пронзенного органа, прокачивая ману в обход разрыва, питая тело. Ведь мне не нужно было ни есть, ни спать, чтобы жить. Так что и сердце было нужно не так критично, как другим.
И ставка сработала. Тело, воскрешенное Маской Золотого Демона, отказалось умирать так просто. И моя рука, все еще сжимавшая рукоять «Энго», дернулась.
Я вложил в это движение последние капли силы, всю свою ярость и волю. Энергетический клинок внутри ее груди провернулся, с противным, рвущимся звуком разрезая плоть и ломая ребра.
Лезвие, которое лишь задело легкое, рванулось вверх и вправо, пока не наткнулось на сопротивление — плотное, упругое. И разорвало его.
Ее глаза расширились. Триумф сменился невероятным, абсолютным непониманием. Она почувствовала, как ее собственное сердце разорвано, тогда как должно было разорваться мое.