— Ее зов Лира, — тихо сказал Сирмак. — Она… моя дочь.

Я подошел ближе и просто протянул руку взявшись за лезвие. Я направил свою волю, силу Предания, в кинжал. Это не было просьбой или даже взломом. Это было подчинением. Я предъявил артефакту свою легитимность, свою силу. И приказал ему прекратить.

Кинжал задрожал в руках девушки. Бледный свет окутал его, послышался тонкий, похожий на хрустальный, звон. Сопротивление было, но смехотворное для моей текущей мощи. Через мгновение дрожь прекратилась. Сюжетная петля разомкнулась. Энергия, удерживавшая девушку в плену, рассеялась.

Сирмак издал сдавленный звук, сделав шаг вперед. Я позволил ему подойти к девушке, а сам отошел в сторону, с жадностью глядя на кинжал. Артефакт Предания. Настоящий, полноценный, не личный, теряющий в не принадлежащих хозяину руках значительную часть силы.

— Мое!

Золотые узоры на моей груди вспыхнули, и невидимые щупальца энергии обволокли кинжал. Он начал растворяться в моей ладони, я чувствовал, как его структура разбирается на составляющие, как его мощь вливается в меня.

Но произошло нечто неожиданное. Основная масса энергии кинжала, его «тело», без проблем влилась в татуировку «Энго» на моей правой руке. Узор стал чуть сложнее, линии — четче.

Однако некое ядро, сгусток чего-то более тонкого и вместе с тем более важного, то самое «чудо», скрытое в сердцевине каждого артефакта Предания, было перехвачено. Маска забрала его себе.

А через несколько секунд я ощутил прилив чистой, нефильтрованной мощи, эквивалентный поглощению горы золота стоимостью в триста миллионов. Это было приятно, как глоток ледяной воды после долгой жажды.

Но вместе с энергией пришло и «сообщение». Не слово, не звук, а чистая концепция, впечатанная прямо в сознание.

Отвращение. Скука. Презрение к примитивности.

Это был эмоциональный отклик Маски на только что поглощенный сюжет кинжала. Жалоба на низкопробный материал, на дешевую драматургию, заезженность и клише.

И за этим следовало требование — настойчивое, не терпящее возражений. Требование более богатых нарративов, более сложных и мощных сюжетов. Теперь Маска желала не просто энергии. Она желала шедевров.

Я открыл глаза, взглянул на Сирмака и его дочку. Рука девушки безвольно лежала на одеяле. Но на ее лице появилось выражение спокойного, естественного сна.

Я вышел из комнаты, оставив Сирмака наедине с его счастьем. Спустя пару минут дверь в спальню открылась и он вышел. Его глаза были красными, но взгляд — твердым, очищенным от былой нервозности. Он выглядел так, будто с его плеч свалилась гора.