— А почему ты так уверен, мальчик, что перед смертью он был на Эпилоге Сказания? — он медленно провел рукой по бороде. — И почему ты так уверен, что Гильом в принципе мертв?

Мысли в голове понеслись вихрем. Не о словах Стража — о них я подумаю позже, если выживу. Сейчас — тактическая оценка.

Победить? Ноль шансов. Даже на пике формы, с полным запасом сил, я бы не протянул против Предания и десяти секунд.

А сейчас я чувствовал, как силы потихоньку утекают сквозь пальцы, как песок. Деградация стадии еще не наступила, но ее первые симптомы уже ощущались. Даже с «Хроникой четвертой магической башни» я вряд ли бы одолел Гирма Людоеда сейчас, что уж говорить о чем-то на порядки превосходящем.

Бегство? Бесполезно. Артефакторы Предания — творцы. Они не просто используют артефакты, они их создают. За столетия жизни этот Страж наверняка создал себе что-то, делающее мою «Прогулку в облаках» даже в улучшенном до Хроники виде жалкой телегой.

Орудия корабля? Смешно. В него просто не попасть. Он сдвинется с места быстрее, чем снаряд долетит.

Отдать трон? Добровольно? Тогда меня убьют тут же, чтобы замести следы. А даже если чудом оставят в живых — Кабан, не получив свой трон, не станет слушать оправданий. Обещанная мной компенсация… ее не собрать. Это смерть. Медленная, но верная.

Оставался один путь. Безумный. Отчаянный. Но единственный, дающий хоть какой-то шанс.

Вскрыть трон. Прямо сейчас. Использовать то, что внутри, как козырь. Как щит. Как оружие. А потом… потом как-нибудь отбрехаться перед Кабаном. Это был хоть какой-то шанс против гарантированной гибели здесь и сейчас.

Страж наблюдал за мной, его ухмылка говорила, что он ждет шока. Ступора. Растерянности. Он ожидал, что его слова о Гильоме парализуют меня.

Вместо этого я сконцентрировался. Вся магическая паутина в теле, все золотые нити Маски напряглись до предела. Вся моя воля, вся моя ярость, весь мой страх были вложены в один-единственный импульс.

Я активировал татуировку «Грюнера». Не для выстрела в Стража — это было бы бесполезно. Я выстрелил вниз. Сконцентрированный сгусток чистой силы пробил палубу «Дивного» с оглушительным ревом, прошил насквозь несколько переборок и вонзился прямо в центр трюма, туда, где стоял королевский трон Амалиса.

Грохот еще не успел стихнуть, дребезг разлетающихся щепок и металла все еще висел в воздухе, но мои золотые глаза, пробивая дым и переборки, уже видели.

Идеальная сфера размером с футбольный мяч, вылетевшая из скрывавшей ее оболочки внутри трона. Она излучала свет, но это было не настоящее свечение — это сияла в моих золотых глазах сама сущность ее ценности, сконцентрированная и материализованная.