«Дивный», наш флагман, был убит. Совместный залп роты, снесший ему полборта и переборки, оказался смертельным. Корабль был не восстановить. «Голубь Войны» и «Штормовой Пророк» также пострадали во время атаки фантомов, но уже не так критично.

Но была и компенсация. Невероятная. Из ста тридцати трех оставшихся в строю, сто четыре теперь сияли аурой Эпилога Сказания. Двадцать два — Пролога Хроники. Хамрон, Бьянка, Карина и Гарлод — еще один командир взвода — на Завязке Хроники. Силар достиг Кульминации. А я закрепился на Развязке.

По чистой мощи мы теперь были сравнимы с целым полком Коалиции. Кроме того, у нас были и физические трофеи.

Три артефакта уровня Предания: треснувшая, но все еще функциональная броня, смертоносный клинок и та самая колотушка, создающая фантомов. И несколько артефактов квази-Предания — это были артефакты более низких уровней, модифицированные для того, чтобы соответствовать силе Предания, например его «Прогулки», позволявшие развивать абсурдную по меркам любого не-Предания скорость.

И главный приз, разумеется, браслет. Он лежал у меня в кармане, холодный и безмолвный. Даже после всей той бойни на нем не было ни царапины.

Его ценность для Кабана была очевидна. И именно это делало мою позицию шаткой. Теперь, когда я знал, что истинной целью был не трон и даже не сфера, а эта безделушка, шансы, что Кабан просто возьмет ее и отпустит меня, стреммились к нулю. Слишком много я знал.

Потому я отдал новый приказ. Вся рота, включая раненых, перешла на «Штормового Пророка». Я оставил себе «Голубя Войны». Яране, Силару и Хамрону я приказал вернуться в Баовальд.

— Если почувствуете через кольца, что я мертв, — сказал я им, глядя в глаза каждому, — идите к Рилену. Через него передайте королю все, что знаете о браслете. Пусть это знание станет вашим козырем.

Они спорили, конечно. Силар хотел лететь со мной. Ярана смотрела с немым укором. Но в конце концов они подчинились. Дисциплина и доверие взяли верх.

И вот я остался один. На пустом корабле, в безмолвной пустоте. Я глубоко вздохнул и активировал татуировку «Хроники мачт, парусов и такелажа», купленую когда-то через Сирмака.

Сложный узор из линий вспыхнул, и я ощутил, как моя мана растекается по всему кораблю. Я почувствовал каждую доску, каждый трос, каждый парус и, разумеется, все приборы и двигатели. Корабль стал продолжением моего тела. Одной лишь силой воли я поднял паруса, развернул рули и направил «Голубя Войны» в сторону условленного места встречи.

Корабль плавно тронулся с места, набирая скорость. Я стоял у штурвала, но в нем не было нужды. Я смотрел вперед, на бескрайнее Небо, усеянное звездами и шальными Руинами.