— Федька! — заорал он, сгребая меня в охапку. — Ну ты и артист! У нас на «Неве» только и разговоров, что о твоей «пересолке». Лисянский хохотал до икоты, когда узнал, как вы Лисаневича обставили.

— Главное, чтобы до Крузенштерна не дошло! — недовольно ответил я.

— Да не беспокойся ты! Флотские своих не выдают! Пошли лучше к нам, я упросил капитана отпустить меня за тобой. Баркас ждет. Устроим сабантуй, пока датский берег не скрылся!

Я с удовольствием принял приглашение. Мне давно хотелось посмотреть на второй корабль нашей экспедиции. Вместе со мной поехали и множество офицеров с Надежды — и лейтенант Ратманов, любивший побуянить, и Ромберг, очень любивший выпить, и мой «однокашник» Беллинсгаузен.

Едва я ступил на палубу «Невы», мой внутренний «перекуп» из девяностых мгновенно сделал стойку. Оба судна покупал в Лондоне капитан Лисянский, оба стоили бешеных денег, но разница… Разница бросалась в глаза сразу.

— Пойдем, проведу тебя по хозяйству, — Повалишин, гордый своим кораблем, потащил меня вниз.

Мы спустились в трюм, и я начал внимательно приглядываться к «железу». «Нева», бывшая английская «Темза», казалась настоящим танком. Шпангоуты стояли густо, один к одному, массивные, из тяжелого темного дуба. Всё судно дышало надежностью и какой-то коммерческой честностью. Это был небольшой, но мощный грузовоз, рассчитанный на то, чтобы годами возить тонны товаров через штормовые океаны.

Незаметно достав нож, я ковырнул дерево в темном углу. Лезвие едва вошло, наткнувшись на плотную, звенящую как кость древесину. В общем, «Нева» была реально стоящей вещью. А вот «Надежду», вполне возможно, просто подшаманили перед продажей, навели марафет, а внутри — гниль. Надо будет при случае пошариться и там в трюме…

Но делиться этими мыслями с радостным Повалишиным я не стал. Не время портить людям праздник.

Когда мы вернулись в кают-компанию «Невы», тут дым стоял коромыслом. Офицеры принимали меня как героя. Портер лился рекой, на столе появились закуски, а следом — и засаленные карты.

— По маленькой, господа? — предложил Головачев, потирая руки.

Мы сели играть в макао. Я видел, что у ребят денег не густо — жалованье на флоте всегда было слезным, а экспедиция только началась. Но азарт горел в глазах у всех.

И я решил их немного «поучить». Пусть запомнят на всю жизнь: в любом порту, в любой таверне может сидеть такой вот «художник», который за пять минут обчистит их до исподнего. Лучше пусть научатся у меня, чем у настоящего каталы в Лондоне или Рио.

Мой большой палец привычно заскользил по рубашкам колоды. Крошечный, невидимый глазу металлический шип на перстне аккуратно царапал картон, помечая девятки и восьмерки. Карты ложились на сукно легко и послушно.