Беллинсгаузен медленно кивнул, всё еще не веря в свое внезапное спасение. Кажется, мы поняли друг друга. Во взгляде бывшего однокашника больше не было ни снисхождения к бывшему хулигану, ни опасных подозрений — только жесткое, холодное понимание того, что перед ним сидит совершенно другой, пугающий и влиятельный человек.

Вербовка прошла безупречно: вместо потенциального доносчика, способного рассказать Крузенштерну, какой я на самом деле «художник», я только что получил самого преданного человека на всем русском флоте.

Когда мы вернулись в кают-компанию, тут уже стоял дым коромыслом. Вечер превратился в форменное безумие. Мы пили за флот, за «Неву», за «Надежду» и за мою «гусарскую душу». Получилось, что этим уроком я купил себе лояльность офицерского состава второго судна. Теперь, случись что в океане, на «Неве» за меня пойдут в огонь и в воду.

Доплыть бы только до Камчатки на этом гнилье!

Уже под утро, возвращаясь на баркасе к «Надежде», я смотрел на черную воду и думал о гнилых шпангоутах в нашем трюме.

— Плывем на честном слове и на одном крыле, — пробормотал я, глядя на звезды. — Ну ничего. Главное — команда теперь за меня. А со старым деревом мы как-нибудь разберемся.

* * *

Вынырнув поутру из тяжёлого, похмельного сна после знатной отвальной на «Неве», я только-только разлепил глаза, как в каюту протиснулся Архипыч с бритвенными принадлежностями.

— Батюшка Фёдор Иваныч, вставайте-ка! — заворчал старик, привычно усаживая меня на рундук. — С утра немчуру на борт грузят. Собачатся на всю Ивановскую, как будто не учёные, а базарные бабы за последнюю репу дерутся!

Он намылил мне щёку и ловко провёл бритвой, одновременно продолжая бурчать:

— Один орёт про свои колбы, второй — про пиявок, третий — про какой-то «хронометр», чтоб его… Лодка уже два раза чуть не перевернулась. Матросы матерятся, а эти «светила» друг друга по головам сачками лупят. Цирк, да и только!

Я хмыкнул, чувствуя, как холодная сталь скользит по коже. Голова ещё гудела после вчерашнего, но любопытство уже проснулось.

— Ну-ка, Архипыч, расскажи подробнее. Что там за зоопарк на борту?

Старик закатил глаза и продолжил бритьё, не забывая периодически креститься.

— Да три чудака каких-то. Один долговязый, как жердь, с банками полными пиявок. Второй — плешивый, с гербарием. Третий — швейцарец, сидит на ящике, как наседка на яйцах, и орёт, что у него там «точный механизм». А матросы их добро на палубу тащат и уже в открытую матерится: «Опять, мол, сухопутные чучела со своим барахлом лезут!»

Архипыч отёр лезвие и с ехидцей добавил: