Сжав кулаки под столом, мрачно смотрел на эти самодовольные, лоснящиеся от бекона физиономии. «Эти козлы реально думают, что вся сила в бабках, — пронеслось в голове. — Но однажды вы с горечью поймете, что это не так. Сила — она за тем, кого верный глаз, твердая рука и праведная ярость в сердце».

Наконец мы въехали на южную окраину Лондона. Пасторальные пейзажи исчезли. Вместо них вдоль дороги потянулись уродливые кирпичные заводы с чёрными трубами, из которых валил густой жирный дым. Стены были сплошь покрыты потёками сажи — будто их специально вымазали дегтем. Дальше тянулись бесконечные ряды серых, обшарпанных рабочих бараков с крошечными окошками, покосившиеся склады и закопчённые заборы. Воздух стал тяжёлым, вонял углём, гарью и кислой копотью.

Мэри вдруг высунулась из окна и звонко крикнула:

— Эй, возница! Остановите мне у Нью Кросс! Я схожу здесь!

Я натянул вожжи, и дилижанс тяжело остановился у придорожной гостиницы. Джон, настоящий кучер, сразу спрыгнул и начал помогать Мэри с её небольшим багажом.

Пока он вытаскивал сундучок, я соскочил с козел и подошёл к ней.

— Может, махнёшь со мной в кругосветку? — спросил я прямо, без обиняков. — Мы пойдём в Бразилию, потом на острова Тихого океана, обогнём мыс Горн. Будет весело. Обещаю.

Мэри остановилась, держа в руках маленькую сумку. На секунду в её глазах мелькнуло что-то очень живое и даже тёплое, но она тут же грустно улыбнулась и покачала головой.

— Фёдор… ты серьёзно? — она тихо рассмеялась. — У меня двое детей. Они сейчас в пансионе здесь, в Лондоне. Я приехала забрать их на каникулы. И хозяйство… коровы, овцы, сад — всё на мне. Я не могу вот так просто бросить всё и уплыть чёрт знает куда на три года. Как бы мне этого ни хотелось.

Она шагнула ближе и мягко провела ладонью по моей щеке.

— Ты мне подарил одну из самых безумных ночей в жизни. Но я не из тех женщин, которые могут всё бросить и отправиться в кругосветку с сумасшедшим русским графом. Я слишком… земная.

Я молча кивнул. Мэри поднялась на цыпочки и поцеловала меня — крепко, горячо, но уже с прощальной грустью.

— Езжай, — шепнула она. — Плыви вокруг света, обыгрывай принцев и делай свои дела. А я буду здесь… и иногда вспоминать, как один дикий русский заставил меня почувствовать себя снова живой.

Она ещё раз улыбнулась и подхватила дорожную сумку.

— Граф, вы едете? Дилижанс не может ждать! — негромко спросил возница.

— Еду. Но дальше правьте сами, Джон.

Я смотрел на бесконечные вереницы домов, кэбы, разные приметы чужой жизни, и мне было грустно. Чёрт. Прикольная она, этм Мэри. Кажется, я только что отпустил одну из лучших женщин, которых встречал за две жизни.