— Мне нужны «французские письма», любезный. Выгребай весь свой запас. И побыстрее, а то я здесь до утра торчать не собираюсь.

Аптекарь округлил глаза так, будто я попросил у него пороха для пушки.

— «Французские письма»⁈ Сэр, вы… вы шутите? Это же… это же непристойно! Я аптекарь, а не… не какой-нибудь…

— А я русский граф, который хочет провести ночь с английской вдовой без последствий, — подмигнул я. — Давай, не жмись. Я заплачу вдвойне. И не заставляй меня объяснять, зачем они мне. У меня там дама уже изнывает.

Аптекарь, всё ещё бормоча «безобразие… мораль…», суетливо полез под прилавок и вытащил целую шкатулку, битком набитую перевязанными ленточками пакетиками.

— Вот… весь запас, сэр… — пробормотал он, оглядываясь по сторонам, будто боялся, что его сейчас арестуют. — Только умоляю, не говорите никому, откуда вы это взяли! Меня же со свету сживут!

Я оценил масштаб, довольно хмыкнул и ссыпал несколько дюжин пакетиков себе в карманы.

— Молодец, любезный. Держи за хлопоты, — бросил я на прилавок ещё одну серебряную монету. — И не беспокойся, завтра меня тут не будет. Но если кто спросит — скажу, что купил тут лекарство от простуды. Очень тяжёлой и… очень заразной.

Вернувшись в номер, я тихо закрыл за собой дверь. Мэри лежала на кровати в одной рубашке, подперев голову рукой, и смотрела на меня с лукавой, чуть насмешливой улыбкой.

— Ну что, ваше сиятельство? — протянула она. — Нашёл «французский почтовый ящик»? Или мне уже начинать молиться, чтобы ты не оставил мне на память маленького Толстого?

Я победно вывалил на кровать целую россыпь пакетиков. Они рассыпались по простыне, как конфетти.

Мэри восторженно ахнула, потом расхохоталась так, что чуть не свалилась с кровати.

— Боже мой, граф! Вы что, ограбили все аптеки Эксетера⁈ Вы серьёзно собираетесь… э-э… защищать меня всю ночь?

Сбросив сюртук, я подошёл к кровати и навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от её головы.

— Всю ночь, всю экспедицию и, если повезёт, всю оставшуюся жизнь, — прорычал я с улыбкой. — Только скажи «да», и я покажу тебе, что русские медведи умеют быть… очень нежными.

Мэри закусила губу, глядя на меня снизу вверх. Глаза её влажно заблестели.

— Вы невыносимы, сударь, — прошептала она, но руки уже сами потянулись к пуговицам моей рубашки. — И… чёрт возьми, да. Только не шумите. И не вздумайте останавливаться на полпути.

* * *

Пробудившись от настойчивого стука в дверь и криков коридорного, возвещавших о скором отправлении лондонского дилижанса, сладко потянулся на смятых простынях. Утренняя серость робко пробивалась сквозь плотные шторы, освещая разметавшиеся по подушке тугие светлые кудряшки миссис Гамильтон.