Мы пошли было к каюте, но путь нам преградил Карл Эспенберг — судовой лекарь. Бесцеремонно отстранив причитающего слугу, он цепко заглянул мне в глаза, оттянул веко и быстро прощупал пульс на моем ледяном запястье.

— Воду в легкие брали, граф? Дышать больно? — по-деловому, без всяких сословных расшаркиваний осведомился доктор.

— Нет, — я с трудом разжал стучащие зубы, стараясь изо всех сил не прикусить язык. — Только глотнул немного…

— Жить будете. Но переохлаждение сильнейшее. — Эспенберг обернулся к моему слуге и сунул ему в руки пузатую бутыль темного стекла. — Раздеть догола и растереть камфорой. А затем — вот это, внутрь и снаружи. Чистейший спиритус вини. Спирт, проще говоря. Если до утра начнется жар — немедленно зовите меня.

Через пять минут в моей тесной каюте, прямо под жерлом молчаливой пушки, Архипыч сорвал с меня мокрое сукно. Он откупорил выданную доктором бутыль с «шпиртус вини» и, не тратя времени на рюмки, щедро плеснул пахучую жидкость себе на жесткие, мозолистые ладони.

— Терпите, батюшка! — крякнул он и принялся с остервенением натирать мне грудь и спину, сдирая кожу едва ли не до мяса.

Я терпел ровно полминуты, потом перехватил его руку.

— Вот ты вроде старый человек, Архипыч. А все учить тебя надо! — ласково пожурил я старика, забирая бутылку и делая хороший глоток прямо из горла. Архипыч охнул. То ли от возмущения, то ли от зависти.

По пищеводу прокатился жидкий огонь, взрываясь в желудке теплом. Я с шумом выдохнул, чувствуя, как уходит дрожь, а на смену ей приходит приятная, тяжелая усталость.

— Вот как надо. Чего добропереводить.

Приятное тепло от выпитого спирта еще только начало расходиться по жилам. Тут я вспомнил про своего «крестника». Пацан сказал — пацан сделал. Торопливо накинул сухой сюртук, прихватил бутыль с остатками спирта и вышел из каюты.

Ефимку я нашел в матросском кубрике на нижней палубе. Он сидел на рундуке, завернутый в два колючих шерстяных одеяла, и мелко трясся, стуча зубами так, что казалось, они сейчас они раскрошатся. Только тут я осмотрел спасенного. Молод, худощав, простодушное курносое лицо. Увидев меня, он попытался было вскочить, но я жестом усадил его обратно.

— Ладно, сиди, утопленник. Я ж тебе обещал лекарство, — я достал металлическую кружку и плеснул на донышко прозрачной огненной жидкости. Ефимка недоверчиво понюхал кружку и отшатнулся.

— Ваше сиятельство… дык это ж чистый огонь! Он же мне всю нутрю сожжет! — Не сожжет, если пить по науке, — усмехнулся я, включая опытного наставника.

— Смотри сюда и запоминай, пока я добрый. Значит так: сначала делаешь полный, глубокий выдох. Выдохнул? Теперь залпом вливаешь это в себя. Глотаешь. И сразу же делаешь медленный глубокий вдох носом, а выдыхаешь через рот. Понял? Именно так. Иначе все легкие себе выкашляешь!