— Пропадет товар… Ох, пропадет, истинный крест, всё прахом пойдет! — раскачиваясь в такт качке, тоскливо причитал он.

Неспешно подойдя к этому страдальцу, я поздоровался.

— Граф Толстой. И какой же товар у нас пропадает, уважаемый? О чьих убытках плачетесь?

Мужик вздрогнул, торопливо стянул картуз и засуетился, неуклюже кланяясь.

— Разрешите представиться — старший приказчик Российско-Американской компании, Фёдор Шемелин, ваше сиятельство! Честь имею…

— Да ладно ты поклоны-то бить! Я ведь не икона!

— Да как же, ваше сиятельство! Вы же давеча человека из пучины спасли, истинный герой-с! Куда уж нам, простого звания…

— Брось, Фёдор, брось,— оборвал я этот поток сословных политесов. — Мы тут все в одной лодке. Причем, судя по помпам, в изрядно дырявой. Оставь «сиятельства» для Петербурга, давай по существу. Твои грузы в трюме?

Шемелин слегка подзавис. Очевидно, гвардейские офицеры и графы с ним так запросто еще не разговаривали. Но желание пожаловаться на судьбу быстро превозмогло скромность.

— Именно так, Фёдор Иванович! Там, в твиндеке, товары наши, компанейские! Железо, инструмент, припасы для колоний на Аляске! Если вода дойдет — всё заржавеет, сгниет! Убытки колоссальные, начальство со свету сживет!

Я с сомнением посмотрел на пыхтящих на помпе матросов.

— Слушай, а корабль-то где куплен? Старый, небось? Какую-то гнилушку вам подсунули списанную?

— Да помилуйте! — приказчик аж руками всплеснул от возмущения. — Кораблю всего три года! Капитан Лисянский лично в Лондоне покупал! Семнадцать тысяч фунтов плочено! Англицкая постройка, лучшее качество! И еще сверх того три тысячи фунтов вбухали на ремонт да обшивку днища медью!

Тут я сложил два и два. Вот о чем толковали Три тысячи фунтов стерлингов. На ремонт. Трехлетнего корабля. Который после этого течет, как дуршлаг.

Распил.

Будет чудо, если мы доберемся до цели…

Так. А дай-ка вспомнить — экспедиция Крузенштерна добралась до цели? Вроде бы да. И даже Антарктиду дорогой открыли.Или это не они были… Черт, не помню. Ладно, будем надеяться на лучшее. Чего унывать?

— Не дрейфь, Федя, — я по-дружески, как коллегу по бизнесу, хлопнул приказчика по плечу. — Небось, не утонем. Правда, кому-то придется попотеть на помпах.

Шемелин посмотрел на меня с робкой надеждой. А меня эта ситуация заставила крепко задуматься. Что-то тут нечисто. Надо бы покопаться!

* * *

Вечером того же дня в мою собачью будку, гордо именуемую каютой, постучали. Вестовой с поклоном передал, что его превосходительство камергер Резанов приглашает графа Толстого к себе — выпить коньяку и перекинуться в картишки.