Кавалеры взвыли от восторга.

— Федька, ты бог! — заорал Козицкий и уже полез по вантам следом. — Мы тоже так хотим!

Ливен ржал как конь и карабкался за ним.

— Погнали, братцы! Кто последний — тот флотская бестолочь!

Тургенев только взвизгнул и полез третьим.

Матросы на палубе скалились во все тридцать два.

— Гляньте, как барин-то скачет! — ржал кто-то внизу.

Флотские офицеры только хмурились. Левенштерн аж зубами скрипнул.

Шоу вышло знатное.

Но когда вся компания радостно спустилась обратно, картина вышла… малость неожиданной.

Ливен посмотрел на свои когда-то белые перчатки, теперь угольно-чёрные, и взвыл:

— Это что за чёртова мазь⁈ Мой сюртук! Мои перчатки! Гран медрэ!

Козицкий хлопал себя по ляжкам, размазывая смолу ещё сильнее.

— Твою мать! Мы же теперь как трубочисты!

Господа не знали, что такелажные канаты пропитаны смолой. И открытие это стало для них неприятным сюрпризом. Впрочем, расстраивались они недолго, и вскоре уже стали подначивать друг друга — кто перепачкался сильнее.

— Месье Козицкий, вы теперь выглядите, как последний свинопас из самого затрапезного из своих имений! — кричал Тургенев. Соймонов и Ухтомский стали мазать друг другу физиономии и вскоре стали похожи на негров.

Я зубоскалил вместе со всеми, пока не заметил, что на шканцах вдруг появился Крузенштерн. Капитан постоял секунду, глядя на весь этот балаган. Сначала лицо его выразило несказанное изумление, затем, не сказав ни слова, он развернулся и молча ушёл в свою каюту.

Кавалеры продолжали дурачиться. Но через полминуты дверь в капитанскую каюту снова распахнулась. Крузенштерн вышел уже не один — он буквально волок за локоть Резанова, который был ещё в домашнем халате и явно только что проснулся.

— Извольте посмотреть, ваше превосходительство! — ледяным, режущим голосом произнёс капитан, кивнув на перемазанных смолой мажоров. — Ваши люди превратили военный шлюп в цирк. Такелаж приведен в беспорядок, палуба в собачьем дерьме, команда стоит и ржёт вместо того, чтобы работать!

Резанов тут же вспыхнул:

— Иван Фёдорович, извольте выбирать выражения! Эти молодые люди — цвет российского дворянства!

— Цвет дворянства превращает мой корабль в помойку! — не уступал Крузенштерн. — Я вынужден буду написать министру коммерции о столь возмутительном поведении посольской свиты! А может быть — и Его императорскому величеству!

Побагровев, Резанов резко развернулся к своим мажорам:

— Все в каюты! Немедленно! Я с вами потом поговорю… по душам!

Перемазанные смолой кавалеры понуро потянулись за ним. Из-за двери каюты посланника ещё долго доносился его разъярённый голос, от которого дрожали переборки.