— Повтор сигнала был? — спросил он, наклоняясь к оператору ОСНАЗ.

— Нет, товарищ инженер, — ответил тот. — После 06:12 всё замолкло. Последняя радиограмма прошла быстро: шифровка по линии «Гермес», код армейского штаба. Мы её зафиксировали.

— Расшифровка?

— На расшифровке сейчас работают. Предварительно: «Командование сохраняет позиции. Отход невозможен. Продолжать сопротивление до последнего человека».

Громов кивнул. Взглянул на старые часы, висевшие над буржуйкой. Семь пятнадцать утра. Он сделал пометку в своём блокноте: «РАДИО ЗАТИХЛО. ПОДТВЕРЖДАЕТ КОНЕЦ СВЯЗИ.»

В дальнем углу зашевелился Бойко. Он подошёл, стянул перчатки и бросил их на скамейку.

— Наши вчера дошли до бывшего элеватора, — сказал он. — Сопротивление слабое. В основном сдающиеся. А вот подвал универмага ещё держится.

— Удерживают не потому, что хотят. Потому что не знают, что делать,: — тихо ответил Громов. — Сейчас пойдёт второй дрон. Хочу проверить их внутренний двор. Вчера была активность — костры, перемещения личного состава.

Он подошёл к ящику с оборудованием. Металлический корпус нового дрона — «Комар-2» — стоял на подставке. Фото-камера, обшитая войлоком, выступала чуть вперёд. Батареи подогревались лампой.

— Взлет через пятнадцать минут, — бросил Громов. — Координация через первый канал. Объект — южный подвал.

Оператор зашевелился, включая питание. Вскоре тонкий гул прошёлся по укрытию — заработали винты.

Дрон поднялся медленно, словно неохотно, уносясь в сизую пелену над разбитым районом. Он летел низко, ниже облаков, лавируя между остатками дымов и рухнувшими зданиями. Через несколько минут на экране появилась цель — универмаг. Здание, уже без окон и крыши, возвышалось как мёртвый скелет среди снега. Но именно под ним скрывался командный пункт 6-й армии.

Вскоре камера дала первые результаты. Несколько фигур, перемещающихся между завалами. Одна точка, крупнее других, была неподвижна — возможно, дизельный генератор. Вторая — живые люди. Плотная группа. Не меньше двадцати.

— Есть движение, — сказал оператор. — Во внутреннем дворе. Греются у костра.

— Есть охрана?

— Не видно. Ни постов, ни патрулей. Только внутренние перемещения. Кто-то жжёт бумаги. Горит синим — высокая температура, короткий выброс.

Громов прищурился, вглядываясь в экран.

— Документы. Сжигают штабные архивы. Всё, что могут унести — уже унесли.

Вскоре на стол легли первые проявленные снимки. Чёрно-белые кадры: силуэты, движение, снежные следы, квадратная дверь подвала, из которой шёл пар. Громов пометил фломастером координаты.

— Передайте генералу, — сказал он. — Штаб не эвакуирован. Люди на месте. Радио — отключено. Но сигналов бегства или прорыва нет. Они сидят и просто выжидают.