— Понял.
Корнилов встал, отряхнул шинель.
— И ещё. Глаз за тобой теперь будет. Негласный. Не как за врагом — как за интересным экземпляром. Вдруг и впрямь что новое родишь. Только чтоб без фокусов. Тут фронт, не выставка.
На выходе задержался:
— Дурнев у тебя толковый. Держись его. А сам — держи голову ниже, а аппараты выше. Тогда, глядишь, и до Берлина дойдем.
Дурнев скоро вернулся. На щеках румянец, лицо хмурое:
— Он про меня спрашивал?
— Нет. Сказал — ты толковый. Я подтвердил.
Сержант усмехнулся:
— Ну, тогда и работать будем толково.
Он подкинул на стол фанерную заготовку.
— Крыло подрезать будем?
Алексей кивнул, взял нож.
— Да. Работаем..
Глава XI Потеря
День выдался хмурым, с промозглым ветром, резким, как выстрел по ушам. С Волги тянуло сыростью, а по рации шли короткие доклады: «немцы закрепились у балки Широкой», «слева миномёты, огонь плотный».
Громов не спал почти всю ночь — доделывал второго «Комара». Корпус — легче, чем у первого. Стабилизатор двойной. Винт сбалансировали на нитке. Фотокассета установлена по той же системе, таймер, взведённый вручную. Всё готово.
На рассвете вывезли катапульту на новое место — за разрушенной теплотрассой. Место открытое, земля мёрзлая. Сержант Дурнев покуривал в сторонке, глядя в серое небо.
— Что думаешь, инженер?
— Думаю — рано запускать. Порывы сильные.
— А по приказу из штаба — уже пора. Снимки нужны. Время не ждет.
Алексей промолчал. Он знал, что это так. Артиллерии нужны глаза.
«Комар-2» стоял на рельсах. Мотор проверен. Фотоаппарат взведён. Плёнка уже заряжена. Всё работало — в теории.
— Запускаем, — сказал он.
Рычаг сработал чётко. Дрон сорвался с рельс, чуть повело вбок — ветер. Крылья дрожали, держали, но неуверенно. Он ушёл в сторону, за кроны, к линии фронта.
Громов отметил в блокноте время.
Минута. Две. Пять.
Дурнев рядом молчал, глаза в небо. За ними молча наблюдали ещё трое — связист, разведчик, старшина из сапёров. Все курили. Все ждали.
Пятнадцать минут.
Двадцать.
Тридцать.
Беспилотник так и не появился.
— Не вернулся, — сказал Алексей просто.
— Не вернулся, — повторил Дурнев. — Бывает.
Катапульту разобрали молча. Инструмент сложили в ящик. Разговоров не было — не потому что не хотелось, а потому что в таких случаях всё уже сказано. Не вернулся. Значит, не его день.
В штабе командир выслушал спокойно.
— Могло сдуть. Могли сбить. Могло просто не хватить хода. Да мало ли что могло случиться.
— Скорее всего — снос по ветру. Он лёгкий. Над деревьями — поток гуляет, унесло. Может, упал в болоте. Может — за линией.
Командир посмотрел на Алексея: