Führer, только Вы можете принять окончательное решение.
Heil Hitler!
Friedrich Paulus
Generaloberst
Kommandierender General der 6. Armee
* * *
Снег трещал под сапогами, когда капрал Ион Плопеу подошёл к костру. В старой жестяной миске на огне дымилась конина — добытая с утра благодаря замерзшей лошади, брошенной на дороге. Вокруг сидели ещё четверо: сержант Мариус Думитреску, рядовые Траян Бадеа и Флорин Опря, и радист Йоан Калин.
— Лучше бы нас отправили домой, — пробурчал Траян, растирая закоченевшие пальцы. — У нас уже третий день нет патронов. А немцы своими запасами, которые получают с воздуха, делиться не хотят.
— Конечно, не отдают, — ухмыльнулся Думитреску. — Немцы между собой-то дерутся за продовольствие. Нужны им какие-то румынские союзники!
— Вчера слышал, как у соседнего батальона двое хотели уйти на позиции русских, — тихо сказал радист Калин. — Не успели. Их потом свои поймали и расстреляли обоих.
— Расстреляли, потому что идиоты, — буркнул Ион. — Надо идти ночью. И только когда точно знаешь, что русские там, где надо.
Пауза повисла тяжелая, как снег на проволоке. Костёр потрескивал, мясо шкворчало. Никто не спорил.
В этот момент в небе послышался слабый гул. Кто-то первым поднял голову. Над лесопосадкой, дрожа в холодном воздухе, пролетал странный силуэт.
— Это что ещё? — выдохнул Калин.
— Похоже на планер, — сказал Думитреску. — Русские.
Через минуту от дрона отделился небольшой тубус. Он упал рядом с блиндажем.
— Не трогайте! — крикнул кто-то. Но Ион уже поднял цилиндр. Внутри был свёрнутая листовка, напечатанная на машинке.
«Немецкие солдаты! Сколько ещё вы будете погибать на русских полях сражений? Как долго ваши родственники должны внушать страх вашим семьям? Завершите эту ужасную войну!»
Тишина была полной.
— Я… думаю, они правы, — наконец сказал Флорин. — Я не хочу умирать здесь.
— И я, — сказал Траян.
— Уйдем ночью, — коротко бросил Думитреску. — Только тихо. Без глупостей.
Наступало 31 января 1943 года.
* * *
Друзья, если вам понравилась эта книга, просьба подписаться на страницу автора.
Глава XXXI
Холод бетонного пола хорошо чувствовался даже через валенки. В штабном укрытии на окраине посёлка догорала ночь — короткая, тусклая, с хриплым ветром и редким треском огня в буржуйке. Внутри пахло гарью, металлом и табаком. У радиостанции сидел связист в наушниках, склонившись над панелью. Над головой гудел слабый ток — работали аккумуляторы, питая аппаратуру.
Алексей Громов поправил воротник и сделал шаг к импровизированному пульту — деревянному столу, на котором стояли трансформатор, радиоприёмник, две катушки и военный планшет. В наушниках трещал эфир. Чёрным карандашом кто-то уже сделал пометку на карте — перекрёсток Ленина и Энгельса, южная часть универмага.