Дверь открылась, и в бункер вошёл широкоплечий человек в полушубке, с резкими чертами лица и пронизывающим взглядом.

— Доброе утро, товарищи, — сказал он коротко, стряхнув снег с плеч. — Переходим к делу. Вопрос касается новых средств разведки, которые, как мне доложили, используются у вас весьма эффективно.

Генерал Шумилов сделал шаг вперёд:

— Так точно, товарищ генерал-полковник. У нас есть инженер, Громов Алексей Андреевич. С его аппаратами работает группа бойцов, они уже не раз доказали свою эффективность. Разведка в глубине, наводка артиллерии, ночное наблюдение.

Еременко хмыкнул:

— Так, значит, слухи не врут. Где этот Громов?

— Уже вызвали, прибудет с минуты на минуту.

Через несколько минут дверь вновь открылась. Вошёл инженер Громов — в телогрейке, с обветренным лицом, на плече кожаная сумка с чертежами и записной книжкой. Он коротко поприветствовал присутствующих.

— Товарищ Громов, — начал Еременко, — я слышал о вас с разных сторон. От артиллеристов, от разведчиков, даже от авиации. Все утверждают, будто вы способны видеть ночью и бить по целям точнее, чем корректировщики. Вы можете внятно объяснить, что это за аппараты и как они работают?

Громов говорил спокойно, не вдаваясь в излишние технические детали, но чётко и уверенно. Он упомянул о конструкции беспилотников, приборах ночного видения, радиоуправлении и кодировке сигналов. Еременко слушал молча, потом задал пару уточняющих вопросов — уже как военный, а не как наблюдатель.

— И всё это вы собрали своими руками, в условиях фронта?

— Да, с помощью бойцов, мастерских, немного трофейных компонентов и — много ночей без сна.

— Молодец, — коротко сказал Еременко. — Но у меня вопрос. Почему эта техника работает только в рамках вашей армии? Почему не на фронт, не в Ставку?

Шумилов вмешался:

— Мы с полковником Пичугиным обсуждали это, товарищ генерал-полковник. Сейчас идёт операция «Кольцо», вся работа аппаратов направлена на поддержку её хода. Мы не хотели терять время на бюрократию. Каждый вылет, каждое фото — спасённые бойцы и уничтоженные позиции врага.

Еременко подошёл к карте, указал на кольцо окружения:

— Я это понимаю. Но фронт будет расформирован после завершения операции. Сталинградский фронт уходит в историю. И все, что вы здесь сделали, должно пойти дальше. Громов, вы готовы передать документацию, чертежи, инструкции — всё, что нужно, чтобы развернуть эту работу на других направлениях?

— Готов. Более того, я уже начал систематизировать всё, что было создано за эти месяцы.

— Отлично. После операции я дам распоряжение. Но до тех пор — продолжайте. Работайте. Только теперь знайте: ваше подразделение теперь будет курировать не только армия, но и командование фронта.