— А ты здорово поешь. — Я все же не выдержала первой. Альвин, не поднимая головы от стального ботинка, коротко поблагодарил. Я надела шлем и, помедлив, поинтересовалась: — Тебя этому учили?

— Да, отец… — Он заметно смутился, запнулся, но продолжил: — Отец всегда шутил, что если меня не примут в ряды братьев-рыцарей, то возьмут в храмовый хор. Что так, что этак — все при деле. — В голосе Альвина звучала нескрываемая грусть. Он, закончив возиться с доспехом, встал и, отойдя, откинул полог шатра. — Нужно собирать шатер, Ваше Высочество. Сегодня к вечеру мы должны достигнуть Алой крепости. Харакаш просил вас подойти в офицерский шатер, как вы будете готовы.

«Что случилось на этот раз? Без повода там не собираются…»

Предчувствуя нехорошее, я уж было направилась в обозначенное место, но меня остановил оклик, и я обернулась. За моей спиной Альвин бережно сжимал в руках ножны с ненавистным мне клинком.

— Ваше Высочество, ваш меч… — Он протягивал его мне, и я, сдерживая внутреннюю дрожь, аккуратно, как спящую ядовитую змею, взяла ножны в руки, стараясь не касаться рукояти.

— Спасибо, Альвин. — Закрепив перевязь на поясе, я уже куда медленнее двинулась в сторону офицерского шатра, чувствуя спиной недоумевающий взгляд оруженосца.

«И ведь ничего ему не объяснить… А надо ли? Куда важнее решить, что мне делать с этим оружием, с какой стороны к нему подступиться. А если мне просто почудилось?»

Чем ближе был конечный пункт, тем медленнее я шла, раздумывая над сложившейся ситуацией.

«Могла ли я обмануться? Ощутить мысли Светозарной и приписать их оружию? Могло ли мое сознание выдать желаемое за действительное, попытаться переложить ответственность на божество, на одушевленное оружие, лишь бы не нести этот груз самой?»

Я медленно опустила ладонь на рукоять клинка и едва ощутимо сжала ее. Сквозь плотные слои ткани я ничего не ощущала. Секунда, другая — время тянулось медленно, и в тот момент, когда я облегченно выдохнула, решив, что накрутила сама себя, клинок ощутимо ткнулся мне в ладонь рукоятью, сопровождая это немым «вопросом».

Лишь приложив титанические усилия, я не заорала от неожиданности и не отдернула ладонь с рукояти. Отодвинув пальцы буквально на полсантиметра, я спокойно опустила руку и одновременно с этим пошла в сторону шатра. Моя спина обливалась холодным потом — «вопрос», неоформленный словами, но четкий по эмоциям, я ощутила столь явно, как если бы тот исходил от кого-то живого. Он не источал угрозы, скорее это было что-то одновременно удивленное, нетерпеливое и обиженное. Клинок недоумевал, почему я с ним так обращаюсь!