— Да, конечно. Доброго дня, господа. — Вежливо кивнув, я снова пронаблюдала склоненные спины и, пользуясь тем, что никто не видит, кивком указала островитянину на выход из шатра.

Пока мы проводили совещание, лагерь не маялся бездельем: большая часть шатров была уже убрана, и я с удовольствием отметила, что сопровождаемые нами женщины вполне сноровисто помогали со сворачиванием лагеря и не выглядели зашуганными. Слышался вполне привычный людской гомон, поверх которого то и дело раздавались громкие команды; всхрапывали кони, где-то с обозов зазвучала живенькая, хоть и простенькая, свирельная мелодия.

— Что случилось? — Харакаш шел за моим левым плечом, чуть сбоку, благодаря чему мне не приходилось повышать голос.

— Дело в мече, он… — Благосклонно улыбнувшись солдатам, что тащили мои сундуки, я отошла в сторону, пропуская их по короткому пути.

— Он?.. — настороженно переспросил островитянин.

— Он имеет чувства, эмоции. Он словно бы живой, только несовсем. — Я повернулась к мастеру меча лицом, едва сдерживая панику в голосе.

— Ваше Высочество, — Харакаш бросил короткий взгляд в сторону, на оказавшегося неподалеку Альвина, что руководил процессом сборки моего шатра, — вы уверены?

— Абсолютно, — кивнув, я порывисто вздохнула и чуть понизила голос, — я думала, что мне показалось…тогда . Но сегодня, идя к шатру, я снова взялась за рукоять. Представь себе — он на меня обижен и не понимает, почему я не хочу брать его в руки!

Островитянин нахмурился, поиграл бровями, пожевал щеку, а потом осторожно и тихо поинтересовался:

— Если это так, то, действительно, почему ты не хочешь брать его в руки?

— Да потому что!.. — я оборвала сама себя, поймав встревоженный взгляд телохранителя, сделала глубокий вдох и уже значительно тише продолжила: —…потому что он хотел крови. Он стремился к ней, пил ее… — По моей спине снова пробежал озноб, и я затравленно глянула на висящий на поясе меч.

— Это оружие, его для того и создали. Его предназначение — убивать. — Харакаш смотрел на меня почти с сожалением. — Нравится тебе это или нет, но придется им сражаться. Если он действительно обладает какими-то чувствами, то стоит попробовать с ним договориться.

Я лишь в бессильном отчаянии всплеснула руками.

— Я ничем не могу помочь, как бы ни хотел. Это оружие — символ защитника веры, от него нельзя так просто отказаться. Может быть, в Алой крепости тебе подскажут что-то насчет клинка, но я тут бессилен — мне никогда не встречались и, уж тем более, не попадались в руки такие вещи. — Харакаш задумчиво пожевал губу и качнул головой, словно бы подтверждая свое бессилие. — Единственное, что могу сказать, так это то, что вряд ли это оружие опасно для тебя. Скорее наоборот, потому и стоит научиться им пользоваться, во всех смыслах.