Первым в комнату скользнул Харакаш, тут же устроившийся у меня за правым плечом, потом цепочкой вошли посланники герцога, а за ними Альвин, закрывая дверь и становясь возле нее.

— Ваше Высочество. — Барон сделал полшага вперед и опустился на одно колено, за ним этот жест повторили и его сыновья. Я, чуть прикрыв глаза, приняла их приветствие.

— Господа. У нас не много времени, да и вы, как мне сказали, торопитесь, так что предлагаю перейти сразу к делу. — Я сделала небольшую паузу, смотря на коленопреклоненных мужчин. — Встаньте и скажите мне, кого вы представляете.

Барон Каддор с некоторым усилием поднялся с колена.

— Мы представляем герцога Фиральского и тех, кто поддерживает его законное право.

— Значит, вы посланники Стефана, — резюмировала я и увидела, как сыновья Каддора быстро переглядываются за спиной отца.

— Нет, Ваше Высочество, — мягко поправил меня барон, — перед своей смертью его светлость оставил письмо, в котором называл своим наследником младшего сына, Герберта.

«Вот я знала, знала, что тут будет какая-то дрянь с тайными завещаниями и всем вот этим вот! Тайны двора Петрова², чтоб их черти…»

Очевидно, что-то все же отразилось на моем лице — барон насупился, его сыновья настороженно косились на меня. Я вымученно улыбнулась.

— Хорошо, раз мы выяснили, кого вы представляете, я была бы рада выслушать, с чем вы пришли.

Барон Каддор помолчал мгновение, заправив большие пальцы рук за пояс, что перехватывал его не роскошный, но добротный кафтан, а потом вздохнул.

— Мы люди простые. Титул у моей семьи уж два века как баронский, потому как расшаркиваться не умеем. Вы позвольте по-простому, Ваше Высочество, рассказать вам все, как есть?

«Интересно, однако…»

— Отчего нет? Говорите по-простому, но без ругани — в храме не дозволено. — Я сделала строгое лицо и барон согласно кивнул.

— С вашим отцом, Его Величеством Рудольфом, будь славен и долог его век, наш герцог больно дружил. Даже слухи были, что через детей породниться хотели, но… Тут уж как сложилось, да и не моего это ума дело. Но Стефан, старший его сын, в последние годы очень власть почуял. Что скрывать — ждал он, пока отец отправится в Ее объятия. И умер его светлость очень… — мужчина замялся, подбирая слово и потом, вздохнув, тихо продолжил: — странно. Вы его, может быть, даже помните: крепкий, как вековое дерево, строгий, но по совести все решающий. А потом вдруг заболел. Перестал выходить на воздух, прекратил посещать свои наделы, гостей не принимал…

— Вы хотите сказать, что подозреваете, что герцога Осберта отравили? — прервала я словоизлияния барона, тот, побледнев, кивнул. — И сделал это его старший сын? — Мужчина шумно выдохнул и кивнул снова. — Это серьезное обвинение, но, учитывая, что в герцогстве фактически война, вы явно уверены в своих словах. И не вы один…