«А что возможно? Здесь люди могут изменить тело, вылепить себя заново, как из глины. Здесь чародеи могут разламывать землю и повелевать тварями и другими людьми. Здесь я — посланница местной богини, чувствую чужие эмоции, вижу живое сквозь дерево и землю. Здесь каждое слово может быть больше, чем просто набором звуков, так почему же то, что я делаю — невозможно? Здесь возможно все! Это нужно просто представить, прочувствовать, принять. И если этого не делал никто до меня, то это лишь значит, что я стану первой!»
И медленно, неохотно, повинуясь моему взгляду и желанию, золотые прожилки потекли обратно, втягиваясь в привязанную мною нить. А потом, столь же медленно, поскольку мне требовалось большого труда разглядеть в маленьком щенячьем тельце расположение внутренних органов, опутанных полупрозрачной паутинкой его собственной жизненной силы, нити приняли двигаться в нужном мне направлении.
Решив, что первым делом нужно проложить «магистраль», я аккуратно вытянула золотую линию вдоль позвоночника щенка, от кончика хвоста до самого черепа и там, чувствуя во рту вкус соли и железа из прокушенной губы, очень медленно и осторожно начала дублировать все ниточки-тени, что опутывали мозг. Пальцами растягивая из основной нити сетку, как учил магистр, я по одной отпускала их, пристально следя, как они погружаются в тело и занимают свое положение поверх основных и самых толстых нитей.
Щенок под моими руками больше не извивался, лишь иногда дергал лапами, но, самое главное, что его сердце, стоило мне закончить с головой и начать оплетать Ато его, забилось ровнее и сильнее.
Медленно, шаг за шагом, я продвигалась от головы к хвосту, ощущая, как начинают дрожать пальцы и как все большая тяжесть опускается на плечи. Наконец, дойдя до задней левой лапы, я остановилась, медленно моргнула, возвращаясь к нормальному зрению и чуть не рухнула спиной назад с лавки, вовремя подхваченная все так же сидящим сбоку от меня Эмилом.
Голова резко закружилась, мир сделал два оборота вокруг своей оси и последнее, что я увидела, перед тем, как погрузиться в блаженную темноту, был лежащий на столе щенок, по которому то и дело пробегали золотистые всполохи Ато и раздосадованное лицо Харакаша, окутанное мглистой дымкой.
11. Глава о сестрах, навыках и лысине
Проснулась я мягко, словно бы вдоволь выспавшись в самой удобной на свете кровати. Сначала вернулось сознание и ощущение собственного тела, потом тепло и мягкость постели, а после — приятный свежий воздух.
Открыв глаза, я убедилась, что не проснулась вовсе. Вернее, оказалась там, где уже достаточно давно не появлялась. Сегодня здесь царила светлая, наполненная сиянием луны, многочисленных неизвестных мне созвездий и мерцания цветов, ночь.