Альвин покраснел, упрямо поджав губы. Взгляд его бегал, не поднимаясь выше моих плеч.
— Я не…
— Ты «не», Альвин. Если…когда это все закончится, ты волен уйти со службы. Я обещаю, что тебе дадут хороший расчет и рекомендации. Ты волен уехать обратно в Суррей и строить свою личную жизнь с кем угодно, как угодно, и каким угодно образом. До этого же не смей больше заставлять меня чувствовать разочарование в тебе. Я позволила тебе ехать со мной потому, что мне нужна была опора, дружеское плечо рядом. Я думала, что мы станем друзьями. Я думала, что мыуже ими стали. Но ощущать твои эмоции… Вину, что ты мне вменяешь. Гнев на то, что я не даю тебе, своему личному оруженосцу, заняться делом палача… Это выше моих сил! — Я остановилась, скрещивая руки на груди, и пристально глядя в глаза стоящему напротив меня мужчине. — На сегодня ты свободен. Не приближайся ко мне и, тем более, не приближайся к чародею. И если до завтрашнего утра ты не поймешь, почему я так поступаю, то подойди и скажи мне это в лицо. И тогда от моего общества ты будешь избавлен сразу же. Свободен!
Я, крутанувшись на пятках, резко отвернулась от раздираемого чувствами Альвина, в которые мне даже не хотелось вслушиваться, и пошла туда же, куда и Эмил до этого — в дом, где меня ожидал первый серьезный источник информации обо всем происходящем в этом богами проклятом герцогстве.
[1] — самоназвание Серебряного народа, из которого происходила Изерда, жена Рудольфа и мать Эвелин.
9. Глава о лечебном кровопускании, неоправданных ожиданиях и знакомых лицах
Зайдя в дом, я увидела, что плененного чародея уже привязали к потолочным балкам. Он был всё ещё без сознания и никак не реагировал на то, что с ним сделали, похожий на жука, попавшего к юному натуралисту, стоящий на коленях со вздернутыми вверх руками в веревочных петлях.
Вблизи мужчина выглядел еще хуже, чем виделся на крыльце. Курчавые волосы свалялись — помимо грязи их покрывала кровь как старая, уже запекшаяся, так и новая, медленно стекающая по шее вниз, под рубаху. Иршаду оставили только ее, да еще подштанники. Тонкая и мягкая ткань нательного белья заскорузла, местами прорвалась, не скрывая от моего взгляда покрытое синюшными кровоподтеками тело чародея.
Остановившись в паре шагов от висящего на веревках человека, я бросила задумчивый взгляд на стоящего неподалеку Эмила. Он, в отличие от других храмовников, что разошлись по периметру дома, стоял возле подвешенного мужчины, периодически наклоняя голову то к одному плечу, то к другому, словно прислушиваясь к чему-то.