Страх опоздать и увидеть еще теплые, но уже мертвые тела людей, которые были нам дороги.
[1] Речь идет о креплении недоуздка к коновязи специальным шнуром, чомбуром, который используется также для перемещения «одвуконь», когда всадник едет на одной лошади, а вторая бежит рядом.
13. Глава о предателях, туманных путях и драконах
Сменная лошадь Гира сдала первой.
Это было не удивительно — из всех нас Гир был самым тяжелым. Он, как и все мы, не вдевал ноги в стремена и потому, когда у загнанного животного вдруг подломились ноги, и лошадь полетела кубарем в снег, успел спрыгнуть. Чомбуры мы отвязали еще раньше, как раз на случай таких ситуаций, и держали их в руке.
На мордах наших с Харакашем коней тоже была пена, и я понимала, что их час так же близок. Даже невзирая на то, что мы старались давать лошадям небольшие передышки, периодически замедляя их бег, исход был ожидаем и неизбежен.
Осадив свою лошадь, я почувствовала, как животное дрожит всем телом и, практически сразу, кобыла, всхрапнув, чуть присела на задние ноги. Я успела спрыгнуть с седла прежде, чем животное завалилось боком в снег, схаркивая обильно идущую розовую пену.
Рядом со мной спрыгнул в снег Харакаш.
— Расходи Гаратэ! И мою!
Я снова вскочила в седло. Островитянин сунул мне в руку повод своей кобылки и хлопнул Гаратэ по крупу. Животное недовольно фыркнуло, но стоило мне наклониться вперед, подопнув коня пятками, как он сразу пошел медленным аллюром. Я направила его широким кругом, центром которого стала умирающая лошадь. Впрочем, ее страдания были недолгими — как только Харакаш подхватил со снега волочащийся за конем Гира повод и передал его храмовнику, он вернулся к тяжело дышащей, хрипящей кобылке и, опустившись в снег за ее спиной, перерезал ей горло ножом.
Тихо вздохнув, я отвела взгляд от хлынувшей водопадом алой крови, что тут же разлилась по снегу.
Некоторое время я вышагивала коней. Гир делал то же самое, за исключением того, что сам он в седло не садился, лишь отпустил чомбур на полную длину отправил лошадь бегать вокруг себя. Харакаш тем временем снял с лошадей поклажу, разрезав ремни на сбруе у павших животных, перетащил все в одну кучу и, отцепив от своего мешка котелок, бросил его сверху на нашу поклаж, оглядываясь по сторонам.
Изменив траекторию бега, я подвела Гаратэ поближе к мастеру меча и, оглянувшись, убедилась, что округлые бока обоих коней вздымаются мерно, и нечасто.
— Вроде бы все… Что ты ищешь? — Спрыгнув с седла, я прикрепила повод кобылы к рожку, не сомневаясь, что уж если изящная и тонконогая лошадка островитянина решит куда-то убежать, то находящийся на другом конце Гаратэ, станет для нее непреодолимой помехой.