— Интересно… Хорошо, начну с этого, — я согласно кивнула и все же отвела Гаратэ в сторону.

— Мы идем в верном направлении? — Вопрос храмовника вызвал у меня глухое раздражение. «Я же буквально только что проверяла направление. Ты меня проверяешь?»

— Да. В верном.

— Ты уверена? — Я чуть ли зубами не заскрипела, услышав эти требовательно-настойчивые нотки, но сдержалась, лишь скорчив недовольную гримасу и зажмурилась, снова ища тот самый огонек на краю зрения. Он, как и ожидалось, никуда не делся и направление не сменил.

— Да, он все еще там. Не надо… — проглотив слово «истерить», я чуть смягчила голос, вспомнив, что мне все же нужен это человек и его помощь. — … переживать. Он слаб, ограничен в возможностях и никуда уже не сбежит от меня.

Храмовник молча кивнул, и мы продолжили путь: я принялась изучать Песнь Умиротворения, Гир пялился вперед, на дорогу, а Харакаш, кажется, просто дремал в седле, завернувшись в свое пончо и накинув часть его на голову, как капюшон.

Прошло, наверное, часов пять, прежде чем была объявлена первая остановка: нужно было нагреть воды для коней, смазать им копыта, да и «маячок» чародея стал приближаться слишком быстро. Казалось, словно наш беглец перестал двигаться и я, занервничав, сразу озвучила это.

— Он там, часом, не околел?

— Если ты видишь Ато, значит, он жив. Она покидает тело очень быстро, пару ударов сердца и все. Может, он устал? Ему прилично досталось, — Гир пожал плечами.

— Или может быть, он кого-то ждет, — предположил Харакаш, снимая со своей кобылки седло и поправляя попону. — В любом случае, если подойдем слишком близко, он нас,тебя почует, начнет паниковать раньше времени, а это нам не нужно. Храмовник, вон там кусты торчат из снега, иди веток наломай, я снега наберу почище. Коней напоить, самим погреться…

Не дожидаясь какого-либо ответа со стороны Гира, островитянин, взяв котелок, пошел «в поля», подальше от дороги. Храмовник, что-то тихо пробурчав ему в спину, вытащил из-за пояса нож и отправился воевать с кустами, а мне только и осталось, что заняться расседлыванием Гаратэ.

Когда кони были напоены теплой водой, а мы, не сговариваясь, достали сухари и мясо, Гир вскользь поинтересовался, получилось ли у меня разобраться с Песнью Умиротворения.

Я задумчиво окинула храмовника взглядом, взвешивая все «за» и «против». «За» набралось значительно больше, а «против» было только одно — я понятия не имела, как, в случае чего, выводить Указующего из состояния глубокого умиротворения. Мелькнула мысль, что может быть сильный удар по голове поможет и, видимо, что-то все-таки отразилось на моем лице, раз Гир не стал задавать вопрос повторно, а активнее зашевелил челюстями, сражаясь с жесткой полоской мяса.