Защитник веры тем временем снова собирает меч в единое целое, салютуя окружающим нас воинам. После перекидывает меч в левую руку, подцепляет носком сапога слетевший с руки нашего последнего противника кулачный щит, перевернув его ручкой вверх, подхватывает с земли правой рукой. Несколько быстрых шагов назад — и вот уже со спины нас уже не обойти, там стоит полуразгруженная двухколесная телега, устремив оглобли к небу.

Наших противников шестеро. И они, оценивающе смотря, не торопятся нападать.

Я чувствую, как мои губы снова растягиваются в «деревянной улыбке», все-таки мимика Коррину подвластна куда хуже.

«Улыбнись им, Эва. Нас двое, их — всего шестеро. Они уже боятся нас, и этот страх только начало!» — голос Коррина в моей голове звучит торжественно и я понимаю, что он действительно получает некоторое удовольствие от происходящего.

«Некоторые привычки уже невозможно искоренить» — отвечает на мои мысли Коррин, и я снова чувствую улыбку в его голосе.

И улыбаюсь своим противникам, уже сама.

— Эй, Ваше Высочество, давайте договоримся. Кладите железки на землю и мы обещаем вам почет и уважение, — третий с правого края растянул губы в ухмылке, видимо, призванной изобразить вежливую ответную улыбку.

«Балабол. В драку первым не полезет. Отвлекает твое внимание. Меч паршивенький, лучше бы топор взял, как все остальные. Из доспехов одно стегло… Обрати внимание, что наши противники вооружены кто во что горазд. Красный явно взял первых попавшихся, а кто может ему попасться в тылах лагеря, если большая часть ушла держать оборону?» — тут же поясняет мне Коррин, не удостаивая говорящего пристальным взглядом.

— Ага, уважим так уважим, на всю жизнь запомнит, — хохотнули ему в ответ с противоположного края. Короткий взгляд на остряка выхватывает только нужные детали: прикрывающую до бедра кольчугу, простой шлем-таблетку с широким наносником, надетый поверх кольчужного капюшона. Ничего особенного, так одеты все, кроме мечника, если бы не боевой топор с шипом на противоположной лезвию стороне, который он держал в руках.

— Братцы, да она язык проглотила. Видимо, только богиньку свою звать и научена, — снова подал голос «балабол».

Коррин молчит, опустив меч и экономя силы. Противники перестраиваются. Здоровяк с секирой уходит на край, отодвигаясь назад, за пределы полукольца. Противоположную ему позицию занимает другой воин, единственный из оставшихся вооруженный кистенём и щитом экю. Остальные выстраиваются в малый полукруг, где «балабол» с мечом оказывается на правом краю.

«Секира и кистень перекрывают возможность бокового отхода.»