Храмовники, видя, что предстоит сражаться без угрозы обстрела, перемещаются в первый ряд и крайние места строя, чтобы дать возможность солдатам первого ряда передохнуть.

А мертвяки все стоят, едва заметно покачиваясь и вперив в нас свои неживые взгляды.

— Чего они ждут? — шепотом спрашиваю я у островитянина. Тот, дернув щекой, так же тихо отвечает:

— Команды. Я о них знаю не много, но без приказа заклинателя они и шагу не ступят.

— Сталкивался в Империи?

— Можно и так сказать, — расплывчато ответил мастер меча, медленно вытаскивая из-за спины топоры. — Что меня действительно беспокоит, так это то, что приказа все еще нет.

Словно в ответ на наше беспокойство вдалеке за нашими спинами раздался многоголосый крик ужаса.

«Там же наемники!» — только и успела подумать я прежде, чем стоящий напротив нас строй мертвецов бросился в атаку.

Я даже не успела понять, что происходит, когда второй ряд алебардистов споро «переехал» на другой конец нашего отряда. Как раз к тому моменту, когда с оставленного позади лагеря на нас бросилась вторая волна оживших, в части которых я с ужасом узнала собственных павших в бою солдат.

Нападали они молча, быстро и не гнушаясь использовать взятое в руки оружие, совершенно противореча тем самым всем известным мне канонам про восставших мертвецов.

Все, что мне оставалось, это щедро раздавать храмовникам свою Ато, надеясь, что их щиты продержатся достаточно долго, чтобы… Чтобы что?!

— Надо уходить! — озвучивает мелькнувшую у меня мысль Фран.

— Ты что, видишь куда?! — рявкает на него Харакаш. — Самый простой для нас способ, добраться до той твари, что их всех оживила! Алебарды, хватит щелкать хлебалом, бейте в хлебало противника!

Первая паника проходит. Взятый в кольцо, наш отряд стоит, успешно отражая атаку оживших мертвецов. Алебардисты обрушивают на головы наших противников широкие, секироподобные лезвия.

И все идет хорошо, до того момента, пока с левой стороны вдруг не образуется брешь. Я успела только разглядеть, что один из храмовников вдруг исчез среди нестройных, но очень плотных рядов противника. А после этого наш отряд разбился на две части, разрезанный вломившимися в образовавшуюся прореху мертвецами.

— Держаться рядом, не расходиться! — кричат на два голоса офицер и мастер меча, но уже поздно.

Теперь мне видно гораздо больше, потому как я стала намного ближе к «линии боя». И сразу стало понятно, как именно прорвали нашу оборону: нечувствительные к боли и лишенные всякого инстинкта самосохранения, мертвецы пытались вырывать щиты у своих противников, а так как щиты храмовников по сути своей обладали физической плотностью, крепясь к руке чуть ли не намертво, при прикладывании достаточных усилий вырывался не щит из рук, а целый человек из строя… Именно это мне только что продемонстрировали на одном из храмовников, что остался во второй, меньшей половине отряда.