Желудок настойчиво требовал пищи и по тому, как только поток жаждущих выразить свое почтение иссяк, я с усердием набросилась на кашу с мясом, закусывая ее свежей зеленью. Видимо, при крепости была своя теплица или даже крытый сад, где выращивали разные луково-укропные дела круглый год.

Краем глаза я несколько раз поймала мелькание насыщенно-красных тог, но без пристального вглядывания не смогла найти, где сидит Длань. На самом деле, мне не очень-то и хотелось — я была уверена, что они уже знают о происходившем в библиотеке и портить вкусный ужин возможным перекрестным допросом своей персоны не хотела. «На Совете наверняка поднимут этот вопрос…»

Окончив трапезу, мы с мастером меча отправились в лазарет, где нас с плохо сдерживаемой бурной радостью встретил Альвин. Выглядел он неплохо — за те пару дней, что я провалялась в беспамятстве, целители славно над ним поработали. Самой главной жалобой моего оруженосца стало питание.

— Овощные супы. Вареная птица. Протертые овощи. Перетертые овощи с вареной птицей… хочу мяса! Мяса, вот такой кусок, жареного, сочного… Ваше Высочество, смилуйтесь! Я скоро сам ботву отращу или перьями обрасту от такой еды! — Альвин сделал самое жалобное лицо, какое я только могла представить, сразу став похожим на всем известного котика.

— Прости, Альвин, но если магистр Ирвин сказал, что тебе надо есть именно это, то нужно его слушаться. Он точно знает, что тебе сейчас можно, — рассмеявшись, я дружески похлопала понурого телохранителя по плечу. — Я его спрошу, конечно, когда тебе можно будет нормальное мясо, но до того времени…

Альвин тяжело вздохнул и с надеждой покосился на Харакаша. Тот развел руками.

— Завтра мы покидаем Алую крепость. Скажи мне честно, как ты себя чувствуешь? — Я присела на край прикроватной тумбы, потянувшись к Альвину своим чутьем. Телохранитель вскинул на меня взгляд и горячо заверил меня, что он, конечно, еще не полностью здоров, но пусть лучше он будет жрать овощи еще пару месяцев, чем останется в крепости.

—…следом поеду, если с собой не возьмете, — сурово закончил Альвин, скрещивая руки на груди и глядя на меня исподлобья.

— А как попрошу магистра, чтоб тебя к койке за ногу цепью приковали? — Я повторила его позу и прищурилась. Альвин насупился еще больше, пожевал губу, несколько раз бросил взгляд на островитянина, что, казалось, интересовался снующей неподалеку миловидной «медсестрой» из числа жительниц Кохши гораздо больше, чем нашей беседой и, не найдя поддержки, окончательно посмурнел.

— Да кто тебя тут оставит, страдалец, — я снова рассмеялась, и оруженосец облегченно вздохнул.