Дора отшатнулась, свалилась с моих ног, одной рукой закрывая глаза, другой пытаясь унять хлынувшую из длинной и глубокой раны через грудь кровь.

Я, чувствуя, как кружится голова, с трудом встала на ноги, сжимая стилет в левой руке.

Дверь комнаты надсадно хрустела, сдаваясь под ударами. Словно через слой ваты слышались мужские голоса из-за нее, которые я не могла различить — боль Доры сжимала меня в тиски. Яркая, чистая, она хлестала из нее с такой же силой, что и кровь из нанесенной мною раны.

— Дора, ты… ты меня слышишь? — собственный сиплый голос вырвался уродливым карканьем. Девушка засучила ногами, отползая от меня и отняла руку от лица, повернув его в мою сторону.

Красные от полопавшихся сосудов белки, сузившийся до игольного ушка зрачок. Обожженная кожа и веки вокруг слепо смотрящих перед собой глаз.

— Дора, прошу…

Губы девушки дрогнули, она содрогнулась всем телом.

— Ваше… Эвелин…я… не хотела, не могла… не надо, умоляю… — Едва слышный шепот сорвался с сухих, обветренных губ.

Моя недавняя противница попыталась встать, я сделала быстрый шаг к ней и в этот момент дверь в комнату рухнула.

— Дора, нет!

Мой крик совпал с ее отчаянным прыжком. Словно загнанная в угол кошка, она бросилась куда-то мимо меня, прочь от грохота падающей двери и командного рыка из-за нее. И я только в последний миг заметила, что из-за ее юбки торчит краешек топорища.

Оказавшись от меня в одном шаге, Дора каким-то неестественным движением, вслепую, пытается нанести короткий рубящий удар, держа топор у самого обуха. Я пригибаюсь, одновременно делая шаг вбок, хватая правой рукой за свободную часть топорища, обхожу девушку через левую сторону, отводя ее руку с оружием, сталкиваюсь взглядом с каким-то солдатом, что целит в спину Доры из арбалета, открываю рот, чтобы остановить его… и в этот момент девушка поскальзывается на собственной крови и резко заваливается назад.

Стилет, что я сжимала в левой руке, входит рядом с ее позвоночником с ужасающей легкостью и выскальзывает из моей ладони, оставаясь в теле Доры, что падает спиной назад, всем весом на его рукоять.

Выпущенный солдатом арбалетный болт пролетает над головой девушки, впиваясь в стену.

Топор с глухим стуком выпадает из ослабевшей женской ладони и я слышу, как в моей голове поет свою кровожадную песнь клинок, щедро напитываясь кровью побежденного врага.

Взгляд Доры помутнел на мгновение, чтобы потом обрести ужасающую четкость. Она смотрела на меня умоляющим взглядом, полным боли, страха и собственной вины.

«Хватит! Остановись! Не трогай ее!» — мой мысленный крик, обращенный к собственному оружию, ничего не меняет. Я ощутила некоторое замешательство от Жала, запоздало осознавая, что мне, в общем-то, уже не требуется касаться его руками, чтобы сохранять мысленную связь, а потом вдруг поняла, что моему клинку не под силу выполнить такое требование.