— Да, это может получиться, — наконец снова заговорил магистр, вынырнув из каких-то своих мыслей. — Я достаточно опытен, а Защитница имеет невероятный запас сил. Можно соединить с ней каждого, у кого Ато настолько же мало, как было у этой несчастной девушки. Не напрямую, конечно, а через храмовников, которые захотят примкнуть к вашей армии.

«Чего?…»

— Я не ослышалась? — Бросив короткий взгляд на магистра, я пристально посмотрела в глаза Гиру. Тот покачала головой.

— Не ослышалась, Защитница. Гир, как твой новый наставник и сопровождающий в этом походе, объявил о созыве добровольцев. Мы, конечно, еще не знаем, сколько их будет, но я уверен, что горячих голов в нашей крепости найдется достаточно, — в голосе магистра послышалось легкое недовольство и грусть. Старец поджал губы, бросив на меня внезапно острый взгляд и громко вздохнул, посмотрев на тело в луже крови.

«Она еще остыть не успела, а мы уже над ней говорим о политике. Единственный, кто тут имеет элементарную человеческую порядочность, это ты, старик. Как мне жаль, что от меня в твоих владениях одни беды…»

— Думаю, что сейчас стоит отложить все обсуждения. Дору… Нужно отдать ей последние почести.

— Согласен, Защитница. Мы сожжем ее тело на рассвете, я велю целителям забрать ее сейчас же.

Мне оставалось только устало склонить голову, соглашаясь. Мозг как-то вяло отметил, что в Кохше принято было хоронить в земле, да и Ханс тогда готовил мертвых явно не к сожжению, но… Я слишком устала, чтобы разбираться, в чем тут дело. Спрашивать, думать о чем-то. Мне хотелось только напиться, да так, чтоб вдрызг и до беспробудного сна. Пусть физически, благодаря поглощенным силам Доры, я чувствовала себя отлично, душа моя была раздроблена на кровоточащие, торчащие костями во все стороны куски. Они болели, цеплялись друг за друга и я даже не знала, сколько времени потребуется, чтобы они зажили.

«Если это вообще заживет когда-либо…»

Гир отвел меня на ночь в свободную келью. Она была меньше, чем предыдущие покои, проще обставлена, но я махнула рукой. Кровать — это кровать, все остальное меня мало волновало. Храмовник тут же исчез из моего поля зрения, чему я совершенно не возражала — слишком остро ощущался его внимательный взгляд, то и дело касающийся рукояти Жала.

По приказу Бернарда стоявшие все это время за дверью солдаты быстро перетащили сундуки с моими вещами в новую комнату.

Через десяток минут со мной остался только Харакаш.

Островитянин вытащил на середину небольшой комнатки стул, сел на него лицом к спинке, сложив руки на верхнюю ее перекладину и уставился на меня.