— Да срать я хотел, что ты спала! Кто-то в сеть слил, что ты решила развестись из-за измен Платона!

Медленно выдыхаю. Кто бы ни подслушал вчера наш разговор, концов мы не найдём. Да, все гости в одной с нами лодке, заинтересованы в успешной продаже акций, но некоторые привели с собой спутниц, для которых скандальные сплетни важнее какого-то там бизнеса, в котором они ничего не смыслят. Свёкр отлично это понимает, звонит, чтобы выпустить пар. Скорее всего просто потому что сыновья не взяли трубку. Но я не собираюсь позволять так с собой разговаривать.

— И? — спрашиваю холодно. — Это причина меня оскорблять? На детей своих можете кричать как угодно, а со мной придержите язык.

Молчит. Слышу, как дышит в трубку. Наконец хмуро бросает:

— Извини. Сорвался. Блядь! Как увидел эти желтые газетёнки… Как же не вовремя!

Полностью согласна. Наши отношения, какими бы ни были, не имеют права касаться бизнеса.

— Вы должны выпустить опровержение. Сегодня же.

— Нет, — отрезаю. — Если будем оправдываться, станет ещё хуже. Пусть всё останется слухами.

— Эти слухи…

— Источник неизвестен, солидные издания не воспользуются этой новостью, не проверив. — Вздыхаю, с силой сжимаю переносицу. — Мы просто продолжим жить, как будто ничего не случилось.

Это значит одно: я должна вернуться к Платону и продолжать играть в семью.

— Да, в этом есть смысл. — Свёкр заметно успокаивается, но на его душевное равновесие плевать хотела, тут бы свою кукушку на месте удержать. У меня встреча с адвокатом на понедельник назначена, и как прикажете быть? Наверняка сейчас только ленивый за нашими с Платоном передвижениями следить не станет.

— Если на этом всё, до свидания.

Он что-то бурчит в ответ, уже не слушаю. Голова теперь другим занята. Лопатками чувствую взгляд, поворачиваюсь — Егор стоит в дверях, плечом прислонившись к проёму. В глазах такая тоска, что у меня начинает щипать в носу.

— Ты вернёшься к нему? — спрашивает тихо-тихо.

— Так надо. — Подхожу, касаюсь груди, чувствую сильный стук сердца. На мне его футболка, я вся им пропахла, и впервые внутри шевелится и подрагивает робкое чувство. Не хочу уходить.

— Понимаю. — Он накрывает ладонь своей, пытается улыбнуться. Останови меня! Предложи другой выход! Давай придумаем что-нибудь, давай просто сбежим, в конце концов! Отчаяние захлёстывает, утыкаюсь лбом в его ключицу, прерывисто вздыхаю.

— Зачем ты такой хороший?

— Хочешь, чтобы стал плохим? — кладёт голову на мою макушку, потирается щекой.

— Хочу исчезнуть.

— Не говори так. — Егор выпрямляется, заставляет посмотреть на себя. — Что я могу сделать, как помочь?