— Сегодня около шести утра по спецсвязи поступило сообщение от лейтенанта Ерке. Он и доложил о начавшейся атаке штаба. А потом добавил, что успел уничтожить большинство оперативных документов разведотдела. Кроме одной папки — досье на агентов, лично внедренных им в глубокий тыл противника. Уничтожение этих документов приведет к безвозвратной потере связи с нашей агентурной сетью.

Майор Ткаченко, не поворачивая головы, тихо добавил:

— Сеть на оккупированной территории создавалась с самого начала войны, к ее созданию не только Ерке руку приложил.

Владимир Захарович продолжил:

— Лейтенант сказал, что не будет прорываться с оставшимися силами. Он собирается залечь в городе, переждать первые, самые ожесточенные бои, оценить обстановку и лишь затем попытаться выйти к своим, спрятав досье. Место, где он собирается спрятать папку с документами, будет известно только ему.

— Он принял единственно верное решение, — снова тихо добавил Ткаченко.

— Что требуется от нас с Виктором? — спросил я, уже примерно понимая, что нам предстоит.

— Ваша задача — проникнуть в Смоленск, — наконец повернувшись к нам, сказал Ткаченко. — Найти Ерке. Найти досье. И вернуться с ним. Всей группой или по частям — неважно. Важна папка.

— Вас мы отправляем потому, что вы знаете Ерке в лицо, — объяснил мотивацию командования Владимир Захарович. — И он вас знает. В чужом городе, в условиях уличных боев и зачисток, это критически важно. С вами отправится группа прикрытия — пять диверсантов из Осназа. Командовать операцией будет лейтенант Госбезопасности Семенов. Бойцы прибудут в школу через несколько часов.

— Время — наш главный враг, — добавил Ткаченко. — У вас будет всего два–три дня на поиск лейтенанта Ерке. Потом неразбериха закончится, и немцы примутся зачищать город, прочесывая квартал за кварталом. Вопросы?

Вопросов не было. Была лишь ледяная тяжесть тревоги на душе и знакомая горячая волна впрыснутого в кровь адреналина от предчувствия неизбежного жестокого боя. Нам предстояло действовать на незнакомой местности, в условиях стремительно меняющейся обстановки — ну, что могло пойти не так?

— Тогда приступайте к подготовке, — заключил начальник школы. — Идите на склад. Трифон Аполлинариевич ждет. Подберите оружие и снаряжение. Как только прибудет группа прикрытия, вас вызовут.

Мы вышли из кабинета. Молча спустились по лестнице и вышли на крыльцо. Морозный воздух снова ударил в лицо, но теперь он не казался свежим. Он пах порохом и кровью далекого сражения.

Склад представлял собой длинное, низкое кирпичное здание, затерявшееся на окраине парка. Внутри пахло оружейным маслом и щелочью. Полки, заставленные ящиками с патронами, гранатами, минами, уходили в полумрак. За длинным деревянным столом на высоких ножках, стоял молодой мужчина лет тридцати — начсклада Трифон Аполлинариевич. Как я понял из разговора с Валуевым — бывший боец Осназа, потерявший ногу на каком–то задании еще до войны. Он был душой этого места, гением вооружения и снаряжения.