Прозвучал характерный, хорошо знакомый мне звук — негромкий, глухой «пш–тык», похожий на хлопок вылетающей из бутылки шампанского пробки.

Мюллер споткнулся, сделал еще один короткий шажок и, с глухим стуком, рухнул на потертую ковровую дорожку.

Петр, не опуская оружия, огляделся по сторонам, выискиваю другую опасность, потом обернулся ко мне. Его лицо, покрытое слоем серой пыли и сажи, было абсолютно спокойным, каменным от предельной концентрации. В его глазах не было ни капли паники.

— Тащи его сюда, пионер! — тихо, но отчетливо скомандовал он. — Я страхую!

Глава 23

Глава 23

Глава 23

19 декабря 1941 года

Полдень

Мюллер лежал ничком, вытянувшись во весь рост, напоминая большую куклу, у которой перерезали нитки. Из небольшого, аккуратного входного отверстия под левой лопаткой едва заметными толчками выходила темно–красная, почти черная, кровь.

Я схватил оберфельдфебеля за ноги и волоком потащил к двери комнаты. Тело казалось невероятно тяжелым, словно наполненным грузом камней — пришлось ощутимо поднапрячься. Валуев, не опуская «Нагана», прикрывал меня, внимательно отслеживая малейший звук или тень движения в длинном полутемном коридоре.

Втащив труп в комнату, я бросил его рядом со «стариной Дирком». Комната начинала походить на филиал морга. Воздух, и без того спертый, теперь был насыщен запахами крови, пыли, сажи и приторного одеколона, который любил Ганс — изумительно мерзкое сочетание.

Вернувшись в коридор, я тщательно проверил, не осталось ли следов — но небольшие капли крови уже впитались в густой ворс темно–красной ковровой дорожки, став практически незаметными. Если тут специально не искать с фонариком — никто ничего не заметит.

Прикрыв дверь, мы с Петей замерли на несколько минут, вслушивались в относительную тишину гостиницы так напряженно, что начало звенеть в ушах. Где–то далеко, этажом ниже, дребезжал телефон. Еще дальше — глухо, сквозь перекрытия, доносились звуки игры на губной гармошке. Стук каблуков по лестнице — одинокий, неторопливый, удаляющийся. Ни тревожных криков, ни беготни. Словно в гигантском, каменном теле спящего зверя просто лопнул очередной мелкий сосуд, о чем «мозг» даже не узнал.

Я выдохнул, ощущая, как ледяной комок в груди начинает медленно таять, оставляя после себя лишь привычный «откат» адреналинового «шторма» — легкую усталость и мелкий тремор рук. Нам снова повезло. Но везение не может быть вечным.

— Лаз готов, — тихо сообщил Петр, кивнув в сторону дымохода. Он сунул «Наган» за пояс, и смахнул со лба пот, оставив на лице грязную полосу. — Пришлось повозиться, кладка крепкая, черт бы ее побрал. Но пролезть можно.