Почему группу, а не отдельный рейдер?

Потому что.

По мнению Фрунзе, один корабль, даже самый могучий, был не в состоянии действовать на коммуникациях противника. Его рано или поздно загонят в ловушку, зажмут и уничтожат. Что и показала практика обеих мировых войн.

Он планировал создать небольшой флот, собранный из взаимно дополняющих кораблей. Тем более что вроде как получалось в разумные сроки создать дизельные «звезды» подходящих мощностей. А это значит высокая экономность и автономность.

По идее на роль флагмана тут очень подходил бы быстроходный линкор. Но в 35 тысяч тонн он не вписывался. Так что пока нужно было обходиться без него… Пока навскидку у него вырисовывался небольшой флот, скомпонованный по схеме «камень — ножницы — бумага»: три авианосца, два линейных крейсера и около десяти легких крейсеров ПВО.

Легкие крейсера ПВО могли выпиливать самолеты противника и прочую мелочевку. Линейные крейсера для того, чтобы бить легкие и тяжелые крейсера, выступая этакой дубинкой для легких сил в случае, если они слишком сильно сблизятся. А авианосцы, соответственно, могли резать линейные крейсера и линкоры, а также вести разведку в широком радиусе, разыскивая транспорты противника. Им в нагрузку должны были идти быстроходные эскадренные танкеры и корабли обеспечения. И все это хозяйство должно было развивать и держать эскадренную скорость не меньше 33 узлов, а лучше 35. Чтобы их догнать могли только какие-то совсем ничтожные легкие силы.

Много.

Наверное, слишком много.

Но Фрунзе прекрасно знал: вполне реально.

И все тут упиралось не только и не столько в силовую установку, сколько в корпус. А точнее, в его геометрию. Для чего в опытовых бассейнах шли напряженные работы по подбору подходящих обводов корпуса. Не брезговали при этом ничем, из-за чего почти сразу в проект пришли транцевая корма и носовой бульб.

Транцевая корма была важна из-за того, что корпус корабля с острыми обводами получал сильный дифферент на корму на большой скорости. Из-за недостатка плавучести. Что, кроме иных проблем, увеличивало площадь смоченной поверхности и увеличивало силу трения. Так что переход к транцевому типу кормы позволял выиграть 1–1,5 узла скорости при прочих равных. От нее в свое время отказались из-за ошибочных представлений, продиктованных слабым развитием гидродинамики. Но ничто не мешало ее вернуть, как и поступили в 1930–1940-е годы.

Бульб также не был каким-то ноу-хау в 1929 году. Он к тому времени уже активно применялся на тех же лайнерах[1]. Зачем?

Дело в том, что для движения вперед корабль должен преодолевать в воде силу трения и производить волну, выдавливая воду со своего пути. Причем форма форштевня такова, что вода выдавливается не просто вбок, а вбок и вверх. На разных скоростях баланс этих препятствий меняется. Если на самом малом ходу на создание волны почти не тратится усилий, то на больших скоростях на создание волн уходит до ⅔ и более всей энергии судна.