Бульб же выступает фактором, который нарушает обычный принцип образования волны, уменьшая подъем воды вверх при образовании первичной волны, из-за чего имеет переменный эффект на разных скоростях. На самом малом ходу установка бульба приводит к замедлению корабля из-за увеличения смоченной поверхности и, как следствие, повышения сил трения. Однако, при достижении скоростей в диапазоне от 5–6 до 8–10 узлов происходит выход в ноль, то есть компенсация увеличенной силы трения пользой от улучшения волнообразования. Дальше же, с ростом скоростей, эффективность носового бульба только увеличивается, достигая максимального значения на скоростях, близких к глиссированию.

Обычная эффективность носовых бульбов варьируется в диапазоне 12–18%, однако встречаются и более интересные варианты. Например, лайнер «Нормандия» сумел выйти на показатель в 30–33% на максимальной скорости.

Рассчитать профиль корпуса в условиях 1929 года не представлялось возможным. Для этого не имелось ни вычислительных мощностей, ни научной базы. О гидродинамике еще слишком мало знали. Вот и пошли эмпирическим путем, то есть делали бесчисленное количество моделей, плавно меняя обводы, и проверяли эффективность получающегося гидродинамического профиля. А чтобы не сильно морочиться, корпус и линейного крейсера, и авианосца, и эскадренного танкера, и корабля обеспечения должны были иметь одни и те же обводы. Так что требовалось подобрать всего два профиля.

Но авианосец — это не только и не столько корпус. В первую очередь это взлетно-посадочная палуба и самолеты. И этим занимались уже сейчас. Причем не в форме теоретических изысканий, а практически.

В Севастополе кверху килем лежал линкор «Императрица Мария», утонувший еще при царе. Его с горем пополам перевернули под руководством Крылова, завели в сухой док и привели в порядок.

Осмотр показал, что повреждения корпуса слишком велики, и, чтобы сделать из него полноценный капитальный корабль первого ранга, потребуется его, по сути, перестроить. Тут-то идея с авианосцем и нарисовалась. У линкора срезали всю надстройку. Сняли броню. Выпотрошили нутро. Отремонтировали корпус, поставив внутренние подкрепления. И водрузили сверху взлетно-посадочную палубу.

Получилось что-то в духе несамоходной авианесущей баржи. Чего за глаза хватало для первых опытов. Тем более что внутри корабля можно было обустроить хорошие склады, просторные каюты и мастерские. Да и работы всякие проводить по организации ангаров, лифтов и прочего.

Рядом с кораблем болталась постоянно бригада буксиров, которая его перемещала и ориентировала в пространстве. А на нем — маленькая опытная палубная эскадрилья. Ограниченный размер линкора «Императрица Мария» не позволял сделать палубу длинной, что вынудило в обычаях тех лет сделать ставку на бипланы, так как только они обладали достаточно низкими взлетной и посадочной скоростями.