— Ноль тринадцатый чёрный, — откликнулся вестовой. — Пшешешенко-Пщола.

— Возмутительно, — отрезал командир судна. — Я в бешенстве.

— Жертв нет, — добавил вестовой после короткой паузы.

— Ну, хоть так, — согласился Такэда.

Самолёт чуть качнулся на уложенном на палубу аварийном барьере, но предательское крыло в этот раз промолчало. Едва самолёт выкатился за тросы, аварийный барьер снова начал подниматься в рабочее положение.

Несколько размашистых оборотов ключа на креплениях, и палубная команда сложила крылья самолёта вдоль корпуса и зацепила их на месте страховочными тросиками.

Самолёт, уже с уложенными в парковочную конфигурацию плоскостями, своим ходом прополз на промежуточную стоянку по указаниям директора. Синяя команда толкачей с жирными римскими единицами на груди и спине на руках занесла хвост, и самолёт тут же принялись крепить на стоянку подоспевшие зелёные.

Отмашка палубного директора ребром ладони по горлу — и двигатель наконец-то встал. Прибывший «казачок» перешёл в распоряжение одетого в коричневую форму ватамана самолёта и его подчинённых. Неуверенно поднявшейся из пилотской кабины Пшешешенко ватаман решительным жестом указал вниз, к ангарной палубе. Обслуживать на промежуточной стоянке борт с нештатным срабатыванием крыльевой батареи он, разумеется, не собирался.

С кормы на палубу ВАС-61 «Кайзер бэй» уже выходил на курс посадки следующий «казачок». Отработанный экипажами авианосцев Конфедерации «разноцветный балет» палубных команд вокруг даже взбрыкнувшего самолёта традиционно занял меньше пары минут.

Разумеется, с окончанием посадки работа не закончилась. И палубным, и экипажам предстояло сделать ещё очень и очень многое. Тем более, что поднимали в патруль четыре самолёта, а вернулись — лишь три.

— Пилот Сандра Аталанта Митчелл, бортстрелок Авеста Мэйдзи Таллерзон, ноль седьмой красный, — Такэда начал разбор полётов с упоминания имён погибшего экипажа. — Самовольно бросили строй на патрулировании. Не подчинились однозначному приказу отрядной головы. Дальше?

— В прорехи облачности наблюдался одномоторный тяжёлый имперец. Шёл ниже облачности, на крейсерском ходу, оставлял тонкий след дыма, — Верзохина-Джурай держала идеально-бесстрастное, как фарфоровая маска, выражение лица. — Когда Сань… когда экипаж Сандры Митчелл пошёл на самовольный перехват, от покрова облаков на форсаже ударил второй «кайсар». Мы заметили его слишком поздно и не успели ничего поделать. Ноль седьмой красный развалился в полёте. Оба имперца ушли в пикировании с набором скорости.

— Нанами Джура Верзохина-Джурай-сан, вам есть, что сказать в объяснение столь возмутительной инсубординации? — спросил Такэда. — Признаться, я не ожидал, что ваши лидерские качества могут показать настолько плохой результат.