Предыдущие дни он вырубался, едва коснувшись головой койки. Но сегодня… сон упорно «не шёл». В гудящую от недосыпа голову настырно лезла всякая чушь вроде схемы атаки конвоя одновременно пятью субмаринами тактической группы, записи в журнале таким кривым почерком, что хоть переписывай, а под правым боком на койке теплое пятно, опять Завхоз приходил спать, наглая черная морда, чем его только кок подкармливает…
— … …!
Это был не тот давешний протяжно-воющий звук, но что-то у них общее было. Фрегат-капитан вскочил, едва не сломав откидной столик, схватился за брюки… замер, когда звук повторился снова, уже более долгий, растянутый… и узнаваемый. Похоже, что спасать субмарину от очередной почти неминуемой гибели не требовалось. Но вот с кое-кем из её экипажа в самое ближайшее время могло приключиться всякое.
— Что! Это! Было?
Поскольку вопрос лейтенанта Неринг выглядел явно риторическим, виновница переполоха шмыгнула носом и попыталась еще глубже спрятаться за орудие преступления — темное лакированное чудище с рядами белых и черных клавиш, с надписью «Ухов и Муромаси».
— Что! Это! Было?
— Я просто хотела его проверить, — не поднимая головы, тихо пробормотала Рио-рита. — Чехол порвался… и я испугалась… он расстроенный.
— Да как тебе вообще пришла в голову мысль принести на подводную лодку баян⁈
— Он — все, что у меня есть… — акустик вскинула голову с вызовом глянула на Герду. — Все, что у меня осталось.
Выдохнув эту фразу, Рио-рита еще крепче обняла свое сокровище и баян, словно желая поддержать хозяйку, издал жалобный стон.
— М-да, — Ярослав услышал позади сдавленное хихиканье, но когда он оглянулся, Татьяна Сакамото уже совершенно невозмутимо протирала очки. — Уровень падения боевого духа и морали на борту достиг новых, невиданных прежде глубин. Верно, комиссар?
— Не надо её наказывать! — смирно сидевшая до этого в углу своей койки Кантата вскочила, заслоняя напарницу. Даже попыталась растопырить руки, насколько это было возможно на пороге крохотной каюты. — Она глупая, конечно, баян этот дурацкий, да и вообще она играть на нём толком не умеет… но, командир…
— Все я умею! — всхлипнула из-за её спины Рио-рита. — Лучше тебя и твоей трубы!
— Это саксофон! Запомни, наконец!
— А давайте мы прямо здесь и сейчас проверим, кто из вас лучше играет.
Теперь на комиссара оглянулся не только Ярослав, но и все остальные — Герда, прервавшие спор акустики, высунувшаяся из своей каюты Верзохина… и еще примерно семь человек, до этого момента старательно делавших вид, что происходящее их не касается.