С ним уже бывало такое, несколько раз, еще в той, прошлой жизни. Однажды, заранее почувствовав приближение «волны», он выпросил у доктора упаковку таблеток «для бодрости», но результат вышел как бы не хуже — полночи кошмаров напополам с бредовыми видениями, все убедительно-яркое и выхода нет, хоть вой, хоть стучись головой о переборку. Тогда он смог отлежаться, сказавшись больным, но это был его экипаж и старшему офицеру фон Хартманн верил едва ли не больше, чем себе. Сейчас этот номер не пройдет, ни Герда ни Анна-Мария к самостоятельному командованию и близко не готовы. Плыть кое-как могут, воевать — нет.

А следом за этой мыслью тихо прокралась еще одна — темная, горько-кислая. Воевать? На большой лодке уйма больших и малых вещей, без которых она еще будет в состоянии доползти до базы, а вот решение уйти будет иметь железобетонное основание, размером с фундамент береговой бронебашни. Время от времени такие вещи случаются… иногда проверяющая комиссия даже ловит неумех-саботажников за руку и в штрафных частях появляются новые герои для первой волны десанта. Но это — для неумех, человек, изучивший свою лодку от носа до кормы, легко найдет тысячу и один способ сделать так, что никто ничего не заподозрит. Да и кто посмеет заподозрить Хана Глубины в попытке уклониться от боя? А девчонки останутся живы…

Месяц, два? Успеть дать им чуть больше опыта, чуть больше шансов на выживание в этой взбесившейся мясорубке. Глупость, конечно… ничего это не решит, в этом казино не выиграть, можно только задержаться у стола на лишний круг рулетки. Но все равно… в их возрасте даже месяц — это целая вечность. И чтобы подарить его, надо сделать так немного. Хватит крохотной трещины на одном из бесчисленных трубопроводов. Дело насквозь обычное, где тонко, там и рвется…

— Где тонко, там и рвется, — повторил Ярослав уже вслух. Чернота схлынула, отступая как волна и та, темная мысль тоже пропала, растворилась почти без остатка. Сейчас на койке снова лежал Хан Глубины, пытаясь ухватить за хвост найденное решение тактической задачи. Рискованное, на грани фола… вполне в его духе.

— Командир!

Как оказалось, отпустило его не до конца — при попытке встать голову буквально «прострелило» болью. Все, на что хватило фон Хартманна — оставить её внутри, не впустить наружу стоном или гримасой… и дождаться пока мотающиеся в глазах россыпи алых пятен сложатся в нечто, напоминающее силуэт навигатора «Имперца».

— Я их вычислила. Их там двое!

…двое, ое, е-е-е… отозвалось эхо в черепной коробке.

— Во-первых, не надо вопить так, чтобы на поверхности слышали.