— Да я же тихо…

— А во-вторых, доложите о вашем открытии нормально. Кто такие «их» и почему так важно, что их двое?

— Слушаюсь, командир! — Верзохина дернула край юбки, попытавшись распрямить пару особенно наглых складок. — Их, это конвои. Мы с Рио-ритой проанализировали сообщения… особенно те, что открытым текстом, но и по нерасшифрованным кое-что можно понять, по типам используемых кодов. Очень часто используется армейский код номер три, а также флотский номер пятнадцать, это характерно для кораблей эскорта. Значит и конвоев два. Один медленный, второй быстрее. Медленный стартовал раньше, второй его догоняет… ну и шторм им добавил проблем. Сейчас они в одном районе, идут параллельными курсами. Плюс большая активность перед ними, очень много переговоров.

— Группы расчистки, — Ярослав снова попытался встать и на этот раз ему даже удалось принять вертикальное положение… но только сидя на койке. — Охотники-убийцы. Чистят дорогу перед конвоем.

— Там не меньше трех разных тактических единиц, — подтвердила Верзохина. — Скорее пять или шесть.

А каждая группа «охотников», это три-пять кораблей, напомнил себе фон Хартманн. С опытными командирами, уже из тех, кто сумел отличиться в обычной эскортной работе, вроде легендарного Джеймса «Белая лошадь» Логана.

Задать следующий вопрос он уже не успел — дверь в каюту распахнулась. Такое себе обычно — хотя какое там «обычно», всего-то два раза — позволяла себе лишь Сильвия ван Аллен. Поэтому сейчас Ярослав изрядно удивился, увидев на пороге всего лишь Кантату, правда, заметно более встрепанную, чем обычно: волосы дыбом, полдюжины свежих дырок на форме и легкий дымок…

— Командир, молния!

— В смысле, тебя током ударило⁈

— Нет… то есть, да, — тут же поправилась Кантата, — ударило, но это я случайно за провод схватилась. А вам из штаба «срочно, лично в руки!»

— Угу. Может, сразу скажешь, что там?

— Командир! — возмутилась акустик, пятясь и таща за собой упирающуюся Верзохину, — там же ваш личный шифр…

— Угу.

После ухода девушек Ярослав еще некоторое время сидел, тупо разглядывая выщерблины на двери, а заодно пытаясь понять, что за странный запах остался в каюте. Однозначно классифицировать его как «Кантата подгорелая» не получалось. «Трофейные» из давешнего саквояжа конфедератские духи в гамме присутствовали в следовых количествах. Лишь серия приглушенных проклятий со стороны камбуза дала фон Хартманну подсказку — очередная попытка сделать дораяки закончилась… ну, продукт будет на любителя… кучкой угольков. Обидно, яиц-то осталось немного, а мёда вообще последняя банка.