— Газель — Чёрной базе. Газель — Чёрной базе, — голос вроде бы уже не дрожал. — Огневой контакт с противником. Капитан, я только что обстреляла белую субмарину!

— Газель, это Айвен, — Такэду вызов застал в лётном центре. — Уточни позицию! Уточни позицию!

— Моя позиция… — Газель запнулась. Только в этот момент она поняла, сколько же работы на самом деле спихивала на безответную Айшу. — Моя позиция, чот-то эт-то…

Она торопливо схватилась за планшет. Первый же взгляд на кривые почеркушки безжалостно напомнил, что Газель так и не закончила работу с исчислением координат.

Готовая же всегда подсказать верный ответ напарница превратилась в бессознательное тело без малейшего шанса на скорое возвращение к нормальной жизни.

— Пять градусов тридцать минут северной широты, — Газель торопливо возила карандашом по слегка мятому листу, — и, э… долгота… сто пятьдесят два градуса, тридцать минут к востоку. По-моему так.

Операторы лётного центра засуетились у позиционного индикатора. Кривоватый лепесток курса воздушного патруля Стиллман украсился отметкой контакта с противником.

— Завершай патрулирование согласно плану, — решил Такэда. — Спрашивать о курсе цели в момент атаки, насколько я понимаю, бесполезно? Айша сумеет уточнить за тебя?

— Айша, — Газель запнулась. — она снаряд имперской дюймовой металлорезки в чкару щита приняла. Выбора не было, тот прямо в кабину шёл. Щит сложился в момент подрыва снаряда, и только поэтому она всё ещё в кабине, а не в океане. Её на двухстах узлах дёрнуло из ремней на станину пулемёта. Я даже не знаю, она просто сознание потеряла, или голову разбила. Но вроде пока живая.

— Возвращайтесь согласно плану вылета, — повторил Такэда. — Будут другие полёты, будут и победы. Но для этого вы нужны мне на борту. Живыми.

Проверил, отключена ли связь, и с чистой совестью взорвался.

— Курицы тупые, золотом шитые, хобот слона царя морского им в задницу! — слова рвались из глубины капитанской души. — Боевая операция на горизонте, а вместо этого что, рожать капитанскую объяснительную по каждой безголовой дуре, которая покалечилась лишь потому, что не учила в школе физику? Да имел я такое еврейское счастье! Что с ними прикажешь делать? Вот что?

Операторы дежурной смены молча переглядывались между собой.

— Я не могу дать им то, что они сами не взяли, когда было время! — яростно произнёс Такэда. — Их «слишком поздно» случилось не сейчас. И даже не в момент прибытия на борт. Слишком поздно стало, когда они в это всё полезли, слишком безграмотные, чтобы вовремя заметить, насколько же мало знают о том, во что ввязались! Збых-сан, вот почему я не врач? У психиатров этот групповой бабский психоз наверняка бы стал поводом накатать шикарную монографию. В кожаном переплёте, с золотым обрезом, чтобы вот просто обязательную для кабинета любого мозгоправа страны!