— Патент-лейтенант Газель Стиллман, — произнёс он полным театральной скорби голосом, когда вестовой доставил ему пакет с запиской. — Потеряла курс. Просит указать направление к авианесущим судам флота. Новый Стиллмановский курс, н-да.

По мостику раскатились короткие смешки. Армейские роды сейма традиционно находились в оппозиции демократическому большинству.

— Пан Наркевич, — Моргенштерн-Гораздовский указал старпому холёным ногтём мизинца засечку на штурманской карте, — Распорядитесь, чтобы ей передали моргалкой вектор на ближайшее вспомогательное корыто.

На сигнальной площадке заклацал шторками яркий сигнальный прожектор. Самолёт всё так же кружил вокруг эсминца, и растерянно покачивал крыльями.

— Похоже, в семьях демократов не умеют читать? — позволил себе шутку рулевой. По мостику раскатились уже совсем неприкрытые смешки.

— Лучше дочь на флоте, чем отец-демократ, — родил армейскую мудрость пан Моргенштерн-Гораздовский, и продолжил, уже куда серьёзнее. — Но всё же, надо её как-то выручать. На флоте только одна Стиллман, и у неё только один папа. А под трибунал за неоказание угодим мы все.

— Может, пальцем ей показать? — снова предложил рулевой.

— Не увидит, — печально вздохнул Моргенштерн-Гораздовский

— Ну, стрелку на палубе нарисовать? — поспешил объясниться рулевой. — Взять белой краски…

— Можно ещё дописать — «нахуй — это вон туда», — в тон ему передразнил старпом Наркевич.

— Может, сразу тогда десятифутовый и рисовать? — Мостик грохнул раскатистым смехом.

— Это уже Дивов какой-то, — грустно помянул трижды разжалованного до поручика легендарного полководца морской кавалерии сейма пан Моргенштерн-Гораздовский. — А у нас взыскания за низкий политический и моральный облик экипажа и так уже целых три штуки висят.

Мостик почтительно замер. Характерную задумчивость командира эскадрона четырёх однотипных эсминцев в момент принятия им решения они уже давно знали, и теперь лишь ожидали, когда тишину сменит очередное судьбоносное высказывание.

— Эскадрону — перестроение в линию, — приказал, наконец, Моргенштерн-Гораздовский. — Курс ноль-два-пять. На мачте поднять флагами «следуй за мной». Продублировать гудком и сигнальными ракетами.

— Ну, если и теперь не поймёт, — театральным шёпотом на весь мостик добавил он, пока эскадрон плавно менял курс, — счёт за горючку отправим лично Стиллману.

Поняла.

Истребитель качнул напоследок крыльями и ушел с набором высоты и скорости в более-менее указанном направлении.

С известным курсом полёт до знакомой плоской коробки в окружении коптящих трубами «подснежников» эскорта занял у Газели минут пятнадцать. Не такая уж и большая оказалась навигационная ошибка, но и её вполне хватило, чтобы не заметить суда даже с высоты. Газель с обидой поняла, что в своём поисковом манёвре обогнула цель на минимальном расстоянии как минимум два раза.