В итоге, сразу три грузовика были подожжены. Водитель одного из них умудрился дать газ и вывернуть руль, бросив горящий «Захар» на обочину. Машина, вломившись в густой подлесок рванула так, что молодые деревца вырвало с корнем взрывной волной. В кузове лежали ящики со снарядами к трехдюймовкам и крупнокалиберные патроны к пулеметам.

Я успел развернуть башню «Медведя» во фланг атакующим кавалеристам и нажал на спуск. Крупнокалиберный «Единорог» привычно застучал, выплевывая раскаленный свинец. Всадник на лошади — идеальная мишень для пулеметчика! Но то, что творит с такой мишенью тяжелая, весом со стопку водки, пуля, выпущенная со скоростью больше километра в секунду, лучше не видеть!

Такие впечатления — отнюдь не для рассказов в куртуазной тиши модных салонов да на званых обедах...

Открыли огонь и другие «Медведи» выкашивая все вокруг огнем. Грянули трехдюймовки «Песцов» взметнув дымно-огненные фонтаны взрывов вместе с ошметками конских туш и человеческих тел.

Практически все уланы здесь и полегли — спастись удалось лишь единицам.

Наши колесные самоходки не пострадали. Дозорные «Медведи», хоть и допустили внезапную атаку, но все же боевое ядро маневренной группы уберегли. Да и сами «Песцы» подобно хищным зверькам, чье имя носили, могли за себя постоять и в ближнем бою, благодаря пулеметам в лобовых листах.

Чадно догорали подбитые грузовики обоза, пронзительно кричали и стонали раненые венгры.

Наши потери составили пятеро убитыми и столько же ранеными, причем двое — тяжело. Сгорели три «Захара» с боеприпасами и один с резервуаром питьевой воды. Удивительно, что не пострадали автоцистерны с бензином. Да нам просто повезло, что венгры в суматохе перепутали автомобиль, перевозящий воду с топливозаправщиком! Если бы взорвался хотя бы один из, последствия были бы катастрофические.

Экипажи «Медведей» чувствовали себя виноватыми — не уберегли обоз от внезапной засады. Командир наш — поручик Засечный, хмурился да все желваками играл. После боя у них со штабс-капитаном Ульяновым вроде совещания было прямо возле сгоревших машин. Винил Еремей себя сильно: ведь это мы должны бить врага из засад, не неся потерь, а вышло совсем наоборот! Мало того — ведь почти все стрелки промедлили с открытием огня, дав уланам подскакать на пистолетный выстрел. И почему промедлили? Просто охуели от неожиданности! Как сказал как-то командир нашего лейб-гвардейского бронекавалерийского полка светлейший князь Рукавишников: «Психическая атака — это матросы, скачущие верхом на зебрах!» Тогда я смысла этой случайно оброненной фразы нашего комполка не понял. А вот сейчас до меня доходить стало.