— Так ты думаешь, что Сталин сможет посадить самолет в этом ущелье? — вернулся я к теме разговора.

— Конечно нет! — отрезал Альбертыч. — Группа будет высаживаться с парашютами!

— Ого, уже и парашюты изобрели! — восхитился я. — Впрочем, о чем говорить — вы двигаете прогресс пинками под зад! Отстал я от здешней скорости жизни в своем «медвежьем углу»! Англия, Англия, владычица морей... Ха!

— Для того, чтобы гарантированно подорвать одну из опор нужно 50 килограммов взрывчатки! — сказал генерал, начиная выписывать цифры в блокнот. — Соответственно, для двух опор — 100 кило! Остается триста килограмм полезной нагрузки. Так... 10-15 килограмм на человека — оружие и боеприпасы, 10 килограмм — продовольствие, — ведь группе потом придется выходить из глубокого вражеского тыла. Значит, могут полететь три человека, весом 70-80 килограммов. А таких ребят у меня в роте — больше половины.

— Альбертыч, с этой группой должен лететь я! — вырвалось внезапно даже для меня самого. — Я тут сейчас самый опытный диверсант. А задание очень ответственное, его провалить нельзя!

— Ты охуел, дорогой друг! — участливо сказал Альбертыч. — Накось, прими сто грамм коньячку — и вернись из горних высей на грешную землю!

— Хм... А помнишь, что эти же слова: Вы охуели, вернитесь! — кричал нам открытым текстом по рации главный советник? — сказал я, заглядывая Альбертычу в глаза.

— Помню... 1984 год, Никарагуа... И мы, два молодых долбоёба, советские советники в звании капитанов, подняли взвод своих подопечных — недоученных солдат-сандинистов, и поперлись на территорию сопредельного государства — в Гондурас! — очень тихо ответил Альбертыч. — Правильно нам главный советник, покойный ныне, земля ему стекловатой, полковник Борис Вахтангович Царумян кричал!

— А поперлись мы в Гондурас потому, что именно там располагался лагерь «контрас», которых тренировали такие же молодые, как мы, цэрэушники. И тоже, наверное, в званиях не старше капитана. Только учили они своих подопечных уничтожать дороги и мосты, которых и без того было мало в тех краях, а также убивать всех, кто выступал за правительство, включая врачей и учителей. — сказал я и после минутной паузы добавил: — Что стало конкретной причиной нашего похода, припоминаешь?

— Помню, дружище, помню... Группа «контрас» вырезала интернат для детей-сирот, родители которых были правительственными солдатами... — грустно сказал Альбертыч. — Я понимаю, на что ты намекаешь — какая у нас с тобой и наших бойцов была буйная радость, когда мы нашли лагерь противника, перебили там всех, а цэрэушников повесили за яйца.