Впрочем, рукопожатие у великого князя Алексея оказалось крепким и дальнейшую беседу он повел уже без всяких выебонов.

— Альбертыч, а ты точно уверен, что английский флот на нас не нападет?

— Бля, кто о чем, а генеральный адмирал — о своих любимых англичашках! — рассмеялся я. — Успокойся, Лешка, по самым свежим данным, лимонникам выставить против нас нечего. Ты их очень хорошо ощипал в предыдущие годы — кораблей первого класса всего три штуки сейчас плавают...

— Не плавают, а ходят! — машинально ответил великий князь Алексей. — Впрочем... да... они, может, действительно плавают... Так что: ударов в спину можно не опасаться?

— Я вообще с трудом представляю себе «удар в спину» на море! — помотал головой Его Светлость генерал Рукавишников.

— Сапо-о-о-о-о-ог! — растягивая букву «о», произнес князь Алексей. И было в одном этом слове столько корпоративного презрения к «пехоте», что я не выдержал и в голос стал ржать. Нет, ну местных понять можно, их так с детства воспитывают, но Лешка-то, Лешка — выпускник совсем другой морской «школы» — советской!

— Ты чего закатываешься, Альбертыч? — опешил генерал-адмирал.

— Бля, ты-то когда успел этой спеси нахвататься? — проржавшись, ответил я и пропел на мотив популярной песенки: — Был простой советский парень, а теперь он стал князьком, но природу не обманешь — он остался дурачком!

— Ведь, если в башне поебень — то, что ебень, что не ебень! — уловив знакомый мотив, подхватил Димка.

Стоящие вокруг генералы в полном ахуе смотрели, как развлекаются «выскочки-фавориты-любимцы» императора.

Кстати, а где же он сам, государь-то наш, пора бы уже... Ага, а вот и он: в двери стремительно ворвались «ближники» Олегыча: казачок Шелихов и ординарец Махаев. Встали рядом с входом, оглядели присутствующих военных долгим и (как им самим казалось!) испытывающим взглядом.

— Его императорское Величество Николай Александрович! — торжественно провозгласил появившийся вслед за казачками Гревс, начальник службы безопасности нашего любимого повелителя.

Я с трудом сдержался от очередной порции ржача — еще один «советский парень» нахватался местных манер. Впрочем, хрен бы с ними, но с чего это меня сейчас так на «хи-хи» пробивет? Должно быть нервничаю из-за предстоящего скандального обсуждения плана войны, вот молодое тело и реагирует на это таким образом.

Олегыч, сверкая бритой башкой (как половина здесь присутствующих), вошел в приемную быстрым шагом. Едва заметно кивнув мне и Димке, сразу прошел в распахнутую Махаевым дверь кабинета начальника штаба. Но сел, что интересно, не в кресло хозяина, а на стул рядом — вроде бы как уважил человека.