Это Багратиону было довольно мужества и решительности. Ведь генерал в годы Наполеоновских войн лично вел своих солдат в бой. И каких-то глобальных задач тактического, и тем более стратегического характера обычно не решал. Теперь же этого стало недостаточно. Теперь для генерала смелость бегать под пулями глубоко вторична. Намного важнее навыки администратора, тактика и стратега.
Новая война — это многосоткилометровые марши большой массы войск на протяженной линии фронта, взаимодействие и слаженная работа самых разнородных подразделений. Кардинально возросший расход боеприпасов и прочих компонентов снабжения ставит во главу угла такую науку, как логистика.
А смелость? Смелость нужна, но не для того, чтобы переть в полный рост на пули и шрапнель. Нет, смелость генералам сейчас нужна в виде стальных яиц для принятия быстрых, своевременных и адекватных решений для управления своей дивизией (корпуса, армии) в условиях «тумана войны» и отсутствия связи с командованием. А как показывает практика, не каждый смелый солдат, способный идти в атаку, не кланяясь пулям, готов принимать решения за других и рисковать чужими жизнями.
Мы с внучком скромно сели в самом конце стола, рядом с нами Пётр Миронович Волкобой, Яков Кайхосрович Алхазов, Сергей Михайлович Духовский, Павел Павлович Реннекамф — такие же царские выдвиженцы-выскочки, как и мы.
Как только «сливки военного сословия Российской империи» заняли свои места, государь-император решительно поднялся и громко, на одном дыхании сделал заявление о создании нового разведывательного подразделения и назначении его руководителя.
«Что тут началось!» — сказал бы я в другом месте и времени. В реальности ничего особенного не произошло — генералы отлично знали буйный нрав своего государя и помнили, чем закончил Ванновский — местом у щербатой расстрельной стенки. Вся реакция на новый кульбит внутриполитического спектакля вылилась в прокатившийся по кабинету легкий гул голосов (кажется, что два десятка человек тихонько, практически не разжимая губ, сказали «Ну ни хуя себе!»), плюс к тому на меня бросили несколько удивленных взглядов.
Немного сбитый с толку (что было заметно по длинным паузам в заранее выученной речи) Куропаткин начал доклад по плану войны с Австро-Венгерской империей. Постепенно Алексей Николаевич восстановил душевное равновесие, его речь стала плавной, жестикуляция осмысленной. Стоя у огромной крупномасштабной карты будущего театра военных действий, начальник штаба четко и уверенно излагал по пунктам разработанный его ведомством план. Действительно красивый и предельно грамотно разработанный план — просто чудо современной военной мысли. Современной для текущего 1892 года, ага...