Буквально завороженные блестящим выступлением Куропаткина присутствующие благоговейно внимали — в кабинете стояла противоестественная тишина. Слышно было даже поскрипывание сапог прохаживающегося около карты начштаба и ширканье кончика указки, с помощью которой Алексей Николаевич иллюстрировал свои тезисы.

В какой-то момент Драгомиров, сообразив, что вся слава от разработки плана уходит к коллеге, вскочил со стула и, как пишут в протоколах заседаний «добавил с места». Добавил какую-то явную чушь, практически не относящуюся к собственно плану. Что-то вроде: «русские войска смело и яростно ворвутся в Галицию, и всех там покарают...»

Куропаткин, сбитый с настроя, замолчал, пытаясь, судя по шевелению бровями, поймать ускользнувшую нить доклада. Воспользовавшись заминкой коллеги. Драгомиров вышел к карте и понес откровенный бред — без всякой привязки к реальности пафосно вещая о скорой и безоговорочной победе русского оружия. В таком стиле несли пургу политруки во времена моей офицерской юности. Я не выдержал и громко фыркнул, с трудом подавив смех, вызванный невольным воспоминанием.

На мгновение в кабинете наступила тишина — генералы пялились на меня, словно вместо давно знакомого им полковника увидели гигантскую жабу с оленьими рогами.

— Вы хотели что-то сказать, Виталий Платонович? — с едва заметной улыбкой спросил император. Тоже, видимо, впечатленный внезапным экспромтом военного министра.

— Вы думаете, государь, что мне стоит поучаствовать в этом театре одного актера? — деланно удивился я.

— Что вы себе позволяете?! — немедленно взвился Драгомиров.

— Ровно то, что может себе позволить разведчик! — холодно парировал я. — Вот скажите мне, Михаил Иванович, взяли вы с боями Галицию. И что дальше?

— Как что? — удивился он, совершенно не ожидавший этого вопроса, оглянувшись на Куропаткина.

— Куда вы будете наступать дальше? Прямо на Карпаты, в которых нет дорог? Полагаете, что в славной армии нашего Государя служат горные козлы?

Сидящий рядом полковник Алхазов усмехнулся и тихонько произнес:

— Ну, допустим, какой-то контингент их там действительно имеется...

— Но не все же! — ответил Ренненкампф, с немецкой старательностью пытаясь удержать на лице серьезное выражение.

Олегыч, услышав шуточки своих фаворитов, тоже с трудом сдержался от улыбки. Взглянув поочередно на Куропаткина и Драгомирова своим «фирменным» строгим взглядом (внучек называл этот взгляд «комбатским»), император спросил высших военных руководителей страны:

— А если не в Карпаты, то куда?

— Эээ... — напрягся Драгомиров, поняв, что дело пахнет чем-то нехорошим.