— Выбить оттуда австро-венгерскую армию! — обиженно вскинулся Куропаткин.

— А зачем? — вдруг совершенно спокойным тоном спросил я. — Они ведь отступят в горы и оседлают перевалы. Выбить их оттуда будет еще сложнее, чем на равнине. Нет, ну я бы понял вас, если бы целью вы поставили окружение и полное уничтожение галицийской группировки войск противника. Но нет — вы собираетесь заставить их отступить, используя такой «прогрессивный» тактический прием, как лобовая атака.

После моих слов Драгомиров грохнулся на пол, суча по паркету начищенными до синих искр хромовыми сапогами. Как говорится, пиздец! Инфаркт или инсульт? Ни то, ни другое здесь лечить еще не умеют.

На подмогу своему непосредственному начальнику бросилась добрая половина штабистов. Они бестолково суетились, и было непонятно, что именно они хотят сделать с телом министра. То ли расстегнуть на нем мундир, то ли стащить сапоги. Перекрикивая начавшийся гвалт, император громко и четко скомандовал:

— Махаев, возьми своих парней и отнеси Михаила Ивановича к врачу!

Откуда-то из угла кабинета вышел ординарец и несколько стрелков-телохранителей. Они бережно подняли тело Драгомирова, по лицу которого разлилась жуткая бледность и вынесли из помещения. Как бы наш «стратег и тактик» в натуре ласты не склеил...

— А что вы можете предложить, Виталий Платонович? — в наступившей (в очередной раз на этом чертовом совещании!) тишине, спросил император.

Пока «осиротевшие» генералы и полковники, поняв, что мероприятие и не думает заканчиваться, торопливо рассаживались по своим местам, я спокойно ждал.

Да, у меня был готовый ответ, иначе не стоило этот скандал устраивать.

Я, хоть и был в прошлой жизни генералом, но полководцем, в общепринятом смысле этого слова, не являлся. Операции планировал и проводил тихие, широкой публике незаметные. И только в молодости почти пару лет принимал участие в почти обычных (с оглядкой на местную специфику) боевых действиях, командуя эдакой «армией в миниатюре» — полноценной батальонной группой, в которую входили, хоть и в небольших количествах, почти все рода войск, начиная от танкистов, артиллеристов и пехотинцев, и заканчивая связистами, химиками и тыловиками. Однако азы военного искусства мне вдолбили качественно — сначала преподаватели в училище, а несколькими годами позже — профессоры в академии Генштаба.

Галиция, наравне с Царьградом, всегда была для русских эдаким «гробом господним». На протяжении десятков лет Российская империя мечтала прибрать эти земли к своим рукам. О чем в Австро-Венгрии и Османской империи были прекрасно осведомлены. И предпринимали все шаги к тому, чтобы этому воспрепятствовать. После молниеносного разгрома в позапрошлом году мощнейшей (когда-то!) восточной империи, австрияки конечно же догадались, что следующие на очереди — они. И постарались хорошенько подготовиться к войне с нами. Ну, понятно, что в меру своих сил и возможностей — ведь противопоставить нашим броневикам, пулеметам и планерам им, фактически, было нечего. Но сражаться за Галицию австрияки решили до последнего, для чего именно там сейчас сосредотачивались основные силы мирного времени Двуединой монархии. И, как уже говорилось, сидели они не в чистом поле, а на неплохо подготовленных оборонительных позициях. Причем устроенных таким образом, что наше преимущество в бронетехнике и управлении войсками практически нивелировалось — выбить из укрепрайонов массу окопавшейся пехоты, прикрытой батареями полевых орудий и аналогами «противотанковых рвов», не смогла бы и 1-я Гвардейская танковая армия генерала Катукова. Подозреваю, что сделать это под силу только ударным дивизиям ГСВГ образца 1984 года, да и то — с применением тактического ядерного оружия.