— Ты мне? — Никки окинул Великого князя веселым взглядом. — Ну, дядя… пока. Только я не понимаю: ты-то чего нервничаешь? Что война в апреле будет — тебе еще на той пьянке в день Красной Армии сказали. Ты, кстати, подготовился? Хотя толку там от тебя… Ты свои броненосцы собрался в Дунай затолкать, или ожидаешь высадку австрийского десанта в Царьграде?
— Но провокация!.. — упорствовал генерал-адмирал.
— А каким способом мы войну начнем тебя-то с какого боку и в какую дыру ebiot? — Не притворно удивился император. — Сиди на попе ровно и дыши по системе йогов, а то бегает, размахивает, матерится!
— Это Альбертыч так пошутить решил, есличо! — Снова очень непонятно сказал Graf Rukavishnikoff.
— То-то я смотрю — имена исполнителей такие знакомые! — почему-то смутился генерал-адмирал. — Вспомнил, правда, с трудом…
— Вспомнил он! Имена вспомнил! — Весело воскликнул Никки, но через пару секунд добавил знакомым ледяным тоном: — А вот про субординацию, дядя Лёша, ты забыл! Вернее так: забил! Но ничего, это я тебе сейчас напомню… — И заорал звучным командным голосом: — Махаев!!!
Двери приемной распахнулись и в покои вбежал ординарец императора.
— Братишка, не в службу — в дружбу: приведи своих стрелков человек пять! А вы, Господин генерал-адмирал, слушайте мой приказ! — повернулся Никки к великому князю. — За грубое нарушение устава, за нападение на часовых, за необоснованное паникерство — десять суток ареста! Пока еще — домашнего. Сдайте оружие!
Замерев, точно мышка, Моретта смотрела, как входят в ее покои лейб-гвардейские стрелки, как забирают у Алексея Александровича револьвер и кортик, как стрелки смыкаются вокруг арестованного и выводят его прочь… И всё это — в полном молчании. Ей вдруг вспомнился парад на Марсовом поле, когда вот так же молча уходили пленные…
— Твоё велико, — раздался веселый голос Graf Rukavishnikoff. — Слушай, я тебя очень прошу: арестуй меня тоже. По-домашнему! Суток на пять, хотя бы. Я бы хоть выспался, да и с горняшками покувыркался…
— Тебе, родной, домашний арест не положен, — отпарировал Никки. — Я тебя за аналогичные дела или на каторгу определю или сразу расстреляю… Кстати, а почему ты про ОМОН заорал? Ты же к нему никогда никаким боком или я чего-то не знаю?
— Да просто как-то само собой выскочило… — растерянно пожал плечами Graf Rukavishnikoff. — Когда мой бизнес в девяностых прессовали, то пару раз маски-шоу приезжало. И вот почему-то запомнилось и сейчас наверх вылезло.
— Удачно, блин, вылезло! — император сочувственно похлопал друга по плечу. — У меня самого мороз по коже прошел! Тоже как-то раз был случай, но… об этом лучше как-нибудь потом! — Никки оглянулся на жену и сразу прикусил язык. — Вообще весело мы женский праздник отметили! Почти как ты с товарищем Кухулиным мужской — устроили, blyad, секс-оргию на особо охраняемом объекте…